Окунись в мир фантазий Элдарии!

Познакомься с его обитателями и фамильярами. В этом мире фантазий тебя ждут приключения и любовь, а история и отношения будут зависеть от сделанного выбора.

Страницы : 1 ... 65 66 67 68 69 ... 71

#1651 29-06-2020 в 12ч23

Гвардия Абсента
Sonbe
Победившая цыпленка
Sonbe
...
Сообщения: 874

Когтевран, 6 курс
Диана Рошель МакГиллаври
Коридоры первого этажа ==> Большой зал

Тристан Итворд О'Коннел ==> Александр Вилберн О'Коннел

Рошель  мерно выслушала все, что ей рассказал мальчишка, к удивлению, даже не перебив его. После того как тот залился краской, рыжей подумалось, что смущать его еще больше в момент такого грандиозного монолога было бы совсем-совсем неверно. Еще запнется на полслове, и не дай боже расплачется.
Диана терпеть не могла, когда дети плакали. Ее младший брат перестал так делать с тех пор, как ему стукнуло четыре года. В дальнейшем он сам заставлял плакать других и редко опускался до слез или истерик. Казалось, что девятилетний МакГиллаври был попросту умнее и выше того, чтобы добиваться нужного слезами, как это частенько делали дети.
Сейчас, глядя на Тристана, когтевранка вспомнила о нем. Он тоже говорил много умных слов, раскидывался всевозможными теориями и особенно хорошо умел убеждать родителей. Это началось с тех пор, как мальчишка научился читать. Ему никогда не были интересны детские книжки с картинками. В доме их вообще мало места было сказкам и детским рассказам. Рошель читала исключительно «техническую» литературу. Ее младшему брату не оставалось ничего, кроме как «дочитывать» книги за ней. Ведь положение субъекта мужского пола в семье МакГиллаври было весьма и весьма спорным. Пожалуй, если бы можно было не покупать на него отдельно одежду, то он бы ходил в платьях Рошель.
– Что ж, мое имя Диана.Диана Рошель МакГиллаври. Приятно познакомиться, мистер О’Коннел, – она по привычке хватила первокурсника за руку, сжимая и встряхивая его ладошку пару раз в крепком рукопожатии. Сколько бы рыжая не боролась с этой привычкой – никогда не могла сделать это раз и навсегда. Когда она, казалось, уже смирилась с тем, что леди должно делать реверансы и подавать руки для поцелуев, что-то в ней вдруг щелкало, и она снова пожимала чужие ладони. Вне зависимости от пола и возраста собеседника.
Так делала и тетушка ее, и вообще все наследницы семейства МакГиллаври. Однако Рошель была уже в том возрасте, когда укоризненные взгляды окружающих все-таки немного давят. Учитывая, что в Хогвартсе ей еще доживать этот год и как-то выживать весь следующий, следовало бы бывать осмотрительнее. Не хотелось бы позорить свою фамилию еще пуще, чем оно есть. Впрочем, справедливости ради следовало заметить, что ирландцы вообще мало обращали внимания на слухи. Ведь когда кому-то позарез нужны метлы, они тут же забывают о том, как ведет себя продавец.
Это было почти равносильно палочкам Олливандера: даже если бы умелец покрывал приходящих слоями отборных ругательств, они бы все равно к нему приходили. Хотя бы потому, что для большинства его палочки были самыми качественными и доступными.
– Вы слишком много говорите, господин Тристан. Кроме того, Ваш расчет неверен, ведь на вероятность встречи с Вашим выдающимся братом влияет еще масса факторов, помимо общего числа студентов. А еще – вы сами это заметили – студенты, подходящие по описанию, в школе существуют. И вы не можете знать их точный процент хотя бы потому, что не видели абсолютно всех. Так откуда ваши девяносто девять процентов? – шестикурсница иронично выгнула бровь, глядя на мальчишку сверху вниз. На самом деле, спорить с ребенком – неблагодарное дело, которое совсем не делало ей части как уже достаточно взрослой и образованной девушке.
Но, на самом деле, Диана сделала это из вредности. Больно уж умный оказался этот мальчишка, да и мелит, кроме того, сами не знает что.
– А Ваша цепь Маркова – открытие маглов. Для чистокровного волшебника оперировать подобными терминами – стыдно, – девушка вновь поудобнее перехватила свои пергаменты с книгами и тяжело вздохнула. Она уже потратила кучу времени на этого ребенка и, само собой, бросить его сейчас было бы уже просто кощунственно даже с точки зрения норм морали. Не говоря уже о манерах.
– Ладно, так и быть. Я помогу Вам отыскать Вашего ненаглядного брата. Вы будете стоять здесь с моими вещами и ждать моего возвращения. Если Ваш родственник в большом зале, я его найду. С точки зрения Ваших неверных расчетов, то даже с вероятностью в девяносто девять целых и девять десятых процента. Вы же будете ждать здесь и высматривать, не прошел ли он мимо. Если найдете брата первым – не потрудитесь найти меня в Большом зале и вернуть мои пожитки. И только попробуйте смыться, мистер. Я запомнила, как вы выглядите, – она сложила пальцы левой руки «ножницами» и показала мальчишке общеизвестный жест со значением «я слежу за тобой».
Помешкав немного, рыжая сгрузила свои учебники в руки первокурсника, а затем сверху уложила на них стопку пергаментов, и оказалось, что вещей и «леди-старшекурсницы» было столько, что неряшливая стопка ее багажа закрывала мальчишке обзор.
Усмехнувшись на это, МакГиллаври почувствовала невероятное довольство собой.
– И ничего не уроните, мистер. Это очень ценные книги. Ах, да. И когда мы встретимся еще раз, напомните мне: я представлю Вас старосте нашего факультета. Ждите, – махнув малявке рукой, Диана поспешила зайти в большой зал. Встав чуть в сторону от прохода, девушка, точно коршун, оглядывала студентов за гриффиндорским столом, пытаясь выцепить нужную цель.
Она примерно представляла как должен был выглядеть юноша с таким разворотом плеч, как показывал Тристан. И даже если предположить, что он, ввиду собственного небольшого роста, преувеличил, в целом было понятно: она ищет человека, похожего на старый комод ее бабушки – такой же здоровый и увесистый.
Рыжая почти минуту оглядывала всякого студента с красным капюшоном, иногда ругая гриффиндорцев за то, что они периодически оказывались за столами других факультетов. Неугомонные существа! Фыркнув, девушка прошла вдоль ряда когтевранцев, сцапав по дороге уже остывшую булочку. Вероятно, полноценно позавтракать она не успеет. Поэтому следовало хотя бы утолить голод закуской, пока она ищет.
И хотя употребление пищи на ходу леди совсем не красит, следовало ли говорить, куда бы следовало засунуть эту мысль тем, кто ее выдумал? Диана просто была голодной!
– О! – откусив кусочек своего «завтрака», шестикурсница, наконец, выцепила среди спин чужого факультета особенно широкую. Она даже, зажав булочку зубами, сложила пальцы «окошком» прикидывая, насколько юноша широкий. Если верить ее измерительному способу, то один О’Коннел вмещал в себя примерно двух с половиной однокурсников.
Кивнув себе самой, рыжая снова откусила от булочки, а затем положила ее обратно на стол, но уже с другого конца, а после вытерла сладкие руки о мантию и поспешила к гриффиндорскому столу.
Подойдя к юноше сзади, рыжая постучала пальчиком по широкому плечу, чуть наклонившись, а когда брюнет все же повернулся, поинтересовалась:
– Александр Вилберн О’Коннел, седьмой курс, переведенный студент из Дурмстарнга, я полагаю?

Хаффлпафф, 7 курс
Давид Картер-Ландау
Спальня ==> Большой зал

Один ==> Мэриголд Роули, Мэддисон Фоули и компания

Как Давид и полагал, утром он превратился в сплошной синяк. Если во вторник он еще не ощущал, насколько противно быть побитым, то утром в среду полностью осознал все прелести. Во-первых, его рассеченный нос выглядел весьма печально. На переносице его зияла пусть небольшая, но багрово-алая полоса, которая к краям переходила в лиловую гематому. Оно, ко всему прочему, немного опухло, и без того немаленький его орган обоняния стал на размер крупнее. Трогать этот кошмар было неприятно. И это притом, сколько мази он на него убил!
Синяк на челюсти в глаза бросался не так сильно, хотя если бы он собрал волосы и сидел к кому-либо в профиль, то наверняка бы все увидели, какого размера кулак у Булстроуда. Шарф тоже пришлось надеть, ведь еврейская шея тоже покрылась (любовными) следами пальцев от слизеринца. И хотя синяки там были не такие заметные, Давиду бы действительно не хотелось, чтобы их или истолковали неверно или истолковывали хоть как-то вообще.
Благо что вскоре более-менее ясная погода сменилась дождем, и шарф на его шее более или менее вписывался в атмосферу за окном. Что там у него было под мантией и рубашкой, он даже сам не рассматривал. Давид лишь чувствовал, что каждое неосторожное касание к животу или тычок в эту зону причиняет ему заметный дискомфорт. Ночью, кроме того, ему казалось, что делать особенно глубокие вздохи его также болезненно.
Эти новости не наталкивали на приятные мысли.
Но самым ужасным поутру оказалось не вот это вот все. Это были только цветочки. Ягодкой стало то, что спать он улегся в носках, а утром едва отодрал его от ноги. Пальцы на ней выглядели так, будто на ногу ему наступил не худощавый слизеринец, а проехала нагруженная телега. И ощущение это подтвердилось, когда после утреннего душа хаффлпаффец стал натягивать другую пару носков и... Ноготь на большом пальце отвалился. Соседи его могли наблюдать отвратительную картину того как с хрустом от плоти отходит ногтевая пластина, и, пожалуй, будь парни более впечатлительными, то непременно попадали бы в обморок.
Это было невероятно больно, но еще больше это было обидно, ведь виновник этого безобразия и спит наверняка спокойно, и совесть его не гложет. У Давида, благо, был при себе бинт. Он не знал, насколько это удачная была идея, но ходить по коридорам в туфлях, полных собственной крови, ему не улыбалось. Поэтому палец он замотал потуже и поплотнее, а от ногтя избавился. Оставалось надеяться, что бинт не пристанет к нему навсегда.
Это было бы очень неприятно.
В остальном же, состояние свое он оценивал как «побежден, но не сломлен». Ведь ходить он мог, говорить он мог, и экзамен сегодняшний тоже сдаст на «ура». Несмотря на то, что не от всех темных сил удалось ему защитить себя вчера. Жиду казалось, что отплевываться событиями вторника он будет до конца недели, поминая одного Булстроуда бранными словами на иврите, но, в конечном итоге, он об этом благополучно забыл, когда вспомнил, что пока еще не ел.
В Большой зал Картер-Ландау вошел хромая. Ничего, даже бинт, не смогли исправить его подпорченную походку и, признаться, иногда семикурснику казалось, что нога просто волочится за ним следом. Хотя, конечно, на самом деле это было не совсем так.
За общим столом всех тут же привлекла расписная физиономия старшего хаффлпаффца. На расспросы Давид лишь загадочно улыбался и каждому, кто пытался разузнать, где же так красиво разрисовали его физиономию, отвечал по-разному. Впрочем, ни одна из его историй не говорила о драке. Кому-то юноша объяснял свое лицо тем, что выполнял очередные трюки на метле, и свалился с нее неудачно, оттого и хромает, и нос разбил. Другим говорил все то же, что мисс Фостер: сам виноват – носился, где попало, вот и огреб. В конечном итоге почти каждый хаффлпаффец за завтраком знал свою версию этой истории со слов Жида.
И никто не знал правды. Когда юноша уже собирался уходить, взгляд его зацепился за Мэриголд, которая со своими подружками спешила за стол когтевранцев. Брюнет тут же вспомнил, что планировал разузнать побольше о Бенджамине и содержании этой бумажки и, думалось ему, что несмотря на то, что все собравшиеся кучкой девушки были самыми настоящими ведьмами – в негативном смысле этого слова – его репутация и без того не сильно потеряет, если он все же с ними свяжется.
В конце концов, с чистокровными волшебницами он уже общался вчера и, пережив тот неприятный опыт, уже закален в таких беседах. Самое время проверить насколько.
Сменив курс с выхода до стола Когтеврана, Картер-Ландау подошел к группе сплетниц:
– Доброе утро, леди, – поприветствовал он девушек, нагло усевшись на свободное место против них, – Извините, что без поклонов, сегодня неблагоприятный день для того, чтобы стоять. Я надеюсь, что не сильно Вам помешал? Клянусь Мерлином, что не украду много Вашего времени, но я хотел бы узнать кое-что, так сказать, из первых уст. Это, вроде бы как, Ваша специализация, верно? – Картер-Ландау лучезарно улыбнулся, насколько позволяла его ноющая челюсть, синяк на которой был скрыт темными волосами, заправленными в шарф, после чего вытащил из кармана свой блокнот, решив, что не следует тянуть кота за хвост:
– Ко мне в руки вчера попала интересная записка, автором которой является Бенджамин Уоллс. И хотя мы с ним однокурсники и даже вместе жили до того, как он оказался в лазарете, мы никогда не общались. Но мне бы хотелось узнать, может быть, кто-нибудь из вас, милые дамы, знает, с кем бы он мог общаться и становился ли мистер Уоллс когда-нибудь предметом всеобщего обсуждения?

Слизерин, 7 курс
Владислав Андеш Кронгельм
Гостиная Слизерина

Велари Кристел Блэк

Наблюдая за мисс Блэк, Владислав начинал понимать, почему его родители предпочитали жить, в большинстве своем, затворниками, которые лишь изредка – и по случаю особенно важному – покидали свое жилище. Велари была воплощением чего-то такого, что присуще исключительно аристократии Франции и подражающей ей Англии: ни о чем не говорила прямо, и на лице ее отражалось далеко не то, о чем она думала.
В Швеции это тоже встречалось повсеместно. То, что приято называть «модой» быстро вплеталось в людскую жизнь и суть, и Кронгельмы, жившие еще со времен праздного средневековья, видимо, где-то там и остались. Лишь с течением времени, наконец, обрастая привычной светскому обществу чопорностью и скудностью эмоционального диапазона, поскольку им было легче держать свои страсти в себе, нежели умело лавировать в мире интриг, выгодно показывая ту или иную сторону своей «шкуры».
Блондин мазнул коротким взглядом по протянутой к нему тонкой и светлой руке мисс Блэк, но наклоняться и целовать ее не стал, вместо этого устроившись в кресле напротив нее и шахматного стола. Адеш всегда поступал подобным образом: в приветствиях Кронгельм ограничивался словами или слабым кивком, но никогда других не касался, вне зависимости от того, каким было это касание – поцелуй или рукопожатие.
– Я бы не назвал шахматы простой игрой. Не в моих правилах недооценивать вещи, мисс Блэк. Даже вульгарные «плюй-камни» требуют некоторого навыка, – пусть Велари и просила его не пытаться понять расположение фигур на доске, Владислав все равно не мог не цепляться за них глазами. Несмотря на то, что вчерашний его опыт в игре с шахматами закончился неприятными размышлениями, интерес к самой игре в Андеше не угас. Он все еще хотел научиться.
Его отец был в этом довольно неплох, но сейчас господин Кронгельм старший отложил шахматную доску в долгий ящик. Последние несколько лет глава семейства частенько путешествовал по долгу службы, а еще спихивал сыну холсты, которые затем уйдут с молотка, на хранение. В последнее время Владислав стал понемногу забывать атмосферу собственного дома. Почти месяц лета перед началом нового учебного он провел в Лондоне. Было бы неплохо уехать назад, в Швецию в период каникул и составить родителю компанию за игрой. Ему наверняка будет приятно, хоть и совсем не в правилах Кронгельмов говорить о привязанностях.
Молодой человек положил учебник на край столешницы, чуть наклонившись к ней. Все это время он обдумывал предложение мисс Блэк, ловко игнорируя ее вопросы про экзамен и про завтрак. Владислав редко посещал Большой Зал утром. За «завтрак» в его расписании числилось то, что в стенах Хогварста называли «полдником», но эти подробности его жизни вряд ли по-настоящему интересны слизеринке.
Она задавала эти вопросы или из вежливости или желала завести непринужденный диалог, но Андеш не подходил ни для того, ни для другого. Он предпочитал говорить исключительно по делу, за редкими исключениями, вроде утреннего замечания Валентину, которое, как и обычно, сильно француза задело.
– Ваше предложение заранее невыгодно для меня, – после некоторого времени молчания заметил Владислав, качнув пальцем белую ладью, – Я же ведь уже признался, что плохой игрок. Да и, строго говоря, Вы были правы на счет того, что я планировал повторить материал перед экзаменом, – будто бы в доказательство своих слов, швед откинулся назад на спинку кресла и указал взглядом на оставленную перед собой книгу.
Из учебника слизеринца торчали различные бумажечки-закладки с какими-то пометками, говорящие о том, что он не просто так носил его с собой в течение этих лет. Адеш действительно был старательным студентом. Возможно, даже слишком старательным. Поэтому изначально не собирался менять свои планы из-за одной встречи со старостой Слизерина. Даже попытка мисс Блэк поддеть его трусостью не сильно тронула души шведа. Ну, может быть, совсем чуть-чуть.
– Впрочем, что за пари Вы планировали мне предложить? Возможно, цена выигрыша заставит меня передумать, – Андеш не любил оставаться побежденным, но в данном случае понимал, что именно ему этот спор – каким бы он ни был – Велари предлагала лишь потому, что заранее была уверена в своей победе. Владислав тоже был в ней уверен. И все было бы просто – выигрыш ради того, чтобы потешить свое самолюбие – если бы не загадочное «пари».
Любопытство. Любопытство не порок, но в Аду наказуемо не меньше. Кронгельм знал об этом, и все равно не мог не поддаться. Последние дни действительно тянулись вяло и долго. Дело ли было в погоде. Дело ли в том, что он сам по себе – невероятный зануда. В любом случае, иногда следовало разбавлять свою обыденность небольшим – или большим – риском.

Последнее изменение внесено Sonbe (29-06-2020 в 15ч05)


https://c.radikal.ru/c18/1806/c3/9b32f1d2a124.gif https://a.radikal.ru/a20/1806/91/3c11762aaa5d.gif https://c.radikal.ru/c18/1806/c3/9b32f1d2a124.gif

Офлайн

#1652 29-06-2020 в 12ч59

Гвардия Абсента
Kalifora
Гвардеец на обучении
Kalifora
...
Сообщения: 194

Хаффлпафф, 6 курс
Джилрой Джон Лесли

Гостиная Хаффлпаффа>Где-то в Хогвартсе(вторник)
Спальни Хаффлпаффа>Большой зал(среда)

Инграм Селвин>Один(npc) (вторник)
Один>Лесси Ив Пиритс (среда)
Упоминаются Бенджамин Уоллс, некто с Когтеврана



Вторник

Заметив явные перемены в и так смущенном лице Селвина, Ленс просто не смог удержаться от того, чтобы разразиться громким и заливистым смехом.

- Тебе говорили, что ты дурак, Ленс? – фраза Инграма попросту утонула в ответном хохоте.

- Как минимум раз в неделю я говорю это собственному отражению, - невозмутимо ответил Лесли, когда наконец успокоился.

Парень потянулся и сел ровнее, настолько, насколько это можно было сделать на мягких диванных подушках.

- А вообще не злись, я брякнул первое, что пришло мне в голову… впрочем, как обычно.

Искрящиеся хитринкой глаза поглядывали на друга, будто бы читая его мысли. И было в его глазах нечто вроде дерзкого и вызывающего «Ну-ну, ну-ну».

- Я думаю, что это не для меня. Обойдусь без поцелуев и любовных метаний. Глядя на тебя, начинаешь думать, что от этого одни страдания, - тем временем Инграм уже успел сделать собственные выводы обо всем происходящем.

- М-м, я бы на твоем месте так не торопился с решениями, - протянул Джилрой, - Вот если бы ты попробовал, и тебе не понравилось, то я бы все понял. А так, я считаю, ты делаешь слишком поспешные выводы. Прямо как я тогда с устрицами.

Ленс вспомнил один моментик из своей жизни, когда он, будучи намного младше, решительно отказывался есть устрицы, поглядывая на них с долей детского отвращения. И когда, после многочисленных уговоров, а на самом же деле из перевесившего любопытства, Лесли решил это сделать, его ожидания оказались обмануты в лучшую сторону.

- Так что, на меня не смотри, - хмыкнул парень, подытоживая, - Ты-то может найдешь счастье, а не беды на голову!

Друзья бы еще долго болтали обо всем на свете, но им следовало подниматься и спешить если не в Большой зал на завтрак, то на уроки. Хаффлпаффцы словно решили возместить друг другу все дни, в которые они не виделись, разом, сидя вместе и в Большом зале, и на уроках, причем им обоим приходилось уворачиваться от метких замечаний учителей и угроз снять с Хаффлпаффа пару баллов за говорливость не по теме. И Ленс был уверен в том, что аргумент «Мы не разговаривали с ним сто лет!» не был бы в глазах преподавателей весомым ни на грамм.

В потоке тем Лесли успел рассказать Селвину и о Бенджамине Уоллсе и его таинственной записке. Парень все больше убеждался в том, что в этом послании точно есть какой-то шифр, и что его разгадку нельзя откладывать в долгий ящик – плачевное состояние Уоллса в Больничном крыле не выглядело шуткой.

И тут парень аж до боли прикусил губу в стыдливом осознании того, что он являлся носителем уже не одной нераскрытой тайны. Злосчастный амулет, который он так хотел показать Хен и наконец сходить с ней и Софи в поисках призрака Елены, так и болтался на дне его широкой сумки! На последней тренировке он был так обеспокоен проблемами собственного командования, что в желании поговорить с Олдфордом совершенно забыл о других, возможно, не менее важных вещах. На самом деле, он бы не удивился, если бы подвеска прямиком из кошмара начала бы источать из себя вонючий яд и прожгла дырку в его сумке, чтобы выпасть и подождать, пока ее подберет кто-нибудь другой, более неравнодушный к ее судьбе.

Что же до записки Уоллса, Ленса ворошили двоякие чувства. С одной стороны, если семикурсник старался скрыть послание, наверное, его не стоило показывать лишний раз никому? Но с другой, если Лесли не справится с этим своей головой – а в своих умственных способностях парень честно сомневался, - с Бенджамином может случиться беда. Хотя, с ним уже случилась… Но, может, еще кто-то пострадает?

Думая об этом на ходу в одном из коридоров школы, Джилрой запрокинул голову назад и громко взвыл. Как же было сложно!

Но в итоге парень пришел к двум решениям. Во-первых, он ведь уже рассказал всем о том, что с Бенджамином беда. Поэтому, если те, кому небезразлична его судьба, спросят Ленса о том, было ли у истории продолжение, он с радостью поделится всем, что знает. А во-вторых, парень точно решил для себя, к кому он обратится за помощью. Отчего-то ему казалось, что для одного его знакомого-однокурсника с Когтеврана эта задачка будет проще пареной репы, ведь это был человек, которого Ленс искренне считал очень умным и талантливым, при этом ни в коей мере ему не завидуя. Что уж там говорить, даже записи этого когтевранца, которые Джилрой как-то раз заметил, были чем-то похожи на напускной ностальгический бред Уоллса. Правда, это было во многих местах еще и на немецком, отчего хаффлпаффец в свое время сломал голову, ведь в этом языке его познания были весьма малы.

За ужином к Ленсу действительно кто-то да подходил с аккуратными вопросами об Уоллсе, и история получила небольшую, да огласку. При этом Лесли не знал, как сильно содержимое записки было распространено Давидом, поэтому, вздохнув, решил, что раз пустил все на самотек, пусть оно и идет так. Главное, чтобы никто не явился с кинжалом в ночи в Больничное крыло.

Хотя, на кой черт кинжалы волшебникам?..


***

Среда


Среда началась для Джилроя прекрасно. Уроки у него должны были начаться только после полдника, потому парень мог со спокойной душой изнеженно поваляться в мягкой постели. Солнце, приветливо заглянувшее было в круглое окошко спальни, вскоре робко скрылось, уступив место грузным тучам, которые тут же метнули на землю крупные капли дождя. В такую погоду только и хотелось, что взять чашечку чая с мятой и пряностями, укутаться в медовый плед напротив уютного камина и игнорировать сырую непогоду за теплыми дружескими беседами. С мечтательной улыбкой на лице Лесли принял решение, что так и сделает, как только вернется с завтрака.

В Большом зале было привычно шумно и оживленно, пусть и небо над головами учеников, маскирующее деревянные своды высокого зала, было пасмурным и унылым. Проскочив в помещение, Лесли хотел было усесться за чей-нибудь – неважно, чей! – стол, да вот только в неловком движении не заметил, как врезался в кого-то. Отпрянув в извинениях и неловких улыбках, хаффлпаффец заметил, что чуть не сбил собой никого иного, как Лесси Пиритс.

- Лесси, вот так встреча! – Джилрой аж засиял, - Я тебя уже сколько дней пытаюсь поймать!

Ленс жестом пригласил подругу отойти от оживленного прохода.

- Как твои дела? Как ты, ну, после… - Ленс чуть замялся, - Сама понимаешь.


https://c.radikal.ru/c21/2006/4e/ea93729762c9.jpg

Офлайн

#1653 29-06-2020 в 16ч30

Гвардия Абсента
MiaCorra
Осилившая Даху
MiaCorra
...
Сообщения: 2 797

Гриффиндор и Когтевран
Александр Вилберн и Тристан Итворд О’Коннел
Большой зал и Коридор у большого зала
Диана Рошель МакГиллаври


- И мне приятно познакомиться с вами, мисс МакГиллаври, - сказал брюнет и недоуменно посмотрел на то, как Диана трясет его ладошку. Для него такое поведение было необычным у леди, о которых он, по правде говоря, мало знал, но матушка точно никогда так не трясла рукой, а наоборот элегантно ее подавала при знакомстве, - Если вам будет интересно после того, как вы встретите моего брата, то мы можем вместе посчитать в какой процент обучающихся он входит. Вы старше меня и, наверняка, видели здесь намного больше учащихся, и это вполне может быть увлекательным занятием, - Тристан нисколько не издевался и не пытался как-то поддеть девушку. Просто ребенок очень любил математику и счет. Когда ему было скучно, он начинал считать проходящих мимо девочек и мальчиков, количество учащихся на том или ином факультете, фантики, конфеты и угуканье сов и филинов. Для того, чтобы себя занять, могло подойти, что угодно. Родителям казалось это странным, ведь мальчишки в одиннадцать лет все же бьют палкой крапиву и активно общаются, так что они все списывали на то, что у их ребенка нет друзей и повторяли, что ему надо их завести. В силу же своей природы, Тристан плохо общался со сверстниками и даже в какой-то мере подходить к ним, но при этом со старшими у него таких проблем не было. Возможно, что это было связано с тем, что он просто доверял людям старше себя.
- Но ведь это одно из важных открытий… - потупив взгляд, пробубнил ребенок. В семье О’Коннел не было никаких предубеждений насчет маглов и их изобретений, но вот смешанный брак родители вряд ли бы поддержали, хоть они пока что и не заговаривали об этом со своими сыновьями, надеясь, по-видимому, что их с этим пронесет.
- Хорошо, спасибо вам большое, мисс МакГиллаври, - пока бедный, несчастный ребенок остался стоять в коридоре, нагруженный книгами, ватманами и прочими вещами, что несла старшекурсница в своих хрупких руках, настолько, что даже не было видно лица Тристана, а его взгляд упирался в интересную книгу про полеты на метле с потрясающим названием «Квиддич с древности до наших дней» автора Кеннилуорти Уисп. Тяжело вздохнув, мальчишка попытался сделать шаг в сторону, чтобы усилить равновесие с помощью ног, однако башня из чужих вещей начала колыхаться в воздухе и грозилась упасть в любую секунду, так что, затаив дыхание, Тристан очень медленно вернулся в исходное положение, чтобы не устроить погром хотя бы пока не появится Саша, которого к тому же ему было не увидеть выходящим из зала, как наказала старшекурсница.
Александр же уже начал переживать из-за отсутствия младшего брата в его поле зрения, пусть тот и опаздывал совсем ненамного. Правда, успокаивало лишь одно – из Хогвартса этот ребенок никуда деться не мог, и, значит, он его найдет в этих стенах. Собираясь уже уйти и пойти ждать Тристана у входа в зал, молодой человек почувствовал как кто-то постучал по его спине. Повернувшись, юноша недоуменно уставился на незнакомую ему девушку, которая в свою очередь, кажется, его знала. Подвинув стакан подальше от края в центр, чтобы не снести его случайно, молодой человек поднялся из-за стола и встал перед рыжей.
- И вам доброе утро, юная леди, - прежде всего поздоровался парень, пытаясь вспомнить, где он мог встречаться с ней ранее, но попытки пока что были безуспешны, - Да, вы правильно полагаете. У вас, - юноша замолчал, окидывая незнакомку взглядом, - ко мне какое-то дело?
Тристан продолжал стоять там же, где его оставила Диана, вот только он не был сильным, как его старший брат и не привык держать столько вещей одновременно да еще и продолжительное время. Руки начали трястись с каждой секундой все сильнее, и мальчик пытался выравнять шатающуюся пирамиду из книг и ватманов, переступая с ноги на ногу. Шаг, еще шаг, и мимо проносится кто-то, кажется, с его курса.
- Нет-нет-нет, - широко раскрыв глаза, зашептал О'Коннел, но попытки были тщетны. Книга по квиддичу, которая была у него перед глазами начала приближаться, а сам первокурсник оступился и упал назад. Все, что он держал,упало прямо на него, а самый толстый том приземлился точно в середину лба.
Глаза мальчишки наполнились слезами от обиды, страха перед старшекурсницей, которая точно его теперь отругает и внезапной боли, пусть и не очень сильной, хотя шишка вполне потом могла появиться.

Последнее изменение внесено MiaCorra (30-06-2020 в 17ч14)

Онлайн

#1654 29-06-2020 в 17ч43

Гвардия Тени
Esperança
Победившая цыпленка
Esperança
...
Сообщения: 759

Рэйвенкло.
Мэддисон Харпер Фоули, 5 курс.
Большой зал.

»» Давид Картер-Ландау, Мэриголд Хиллари Роули, Беатрис Хелен Кросс, Патрисия Энн Кросс.
Упоминается: семья Фоули, Розали Кларис Шанталь, Уильям Теодор МакГаффин + нпс и другие студенты.


Подружки вновь сидели за столом Рэйвенкло, заняв места практически посередине, между всеми остальными. Так они словно находились в эпицентре возможных событий, где взору открывался каждый, кто мог бы представлять интерес хоть для одной из них.
Мэддисон, восседая между своей свитой, окружающей ее по обе стороны плеча, чувствовала себя королевой на важном светском вечере. Так было всегда. Юная волшебница, приехав впервые в Хогвартс быстро отыскала себе компанию чистокровных чародеек, которые соответствовали по статусу и взглядам на мир. Ее новые друзья сами того не подозревая заполоняли собой ту пустоту теплом, которую прелестница не смогла получить в своей родной семье. Отсутствие в жизни отца, лицо которого увидела только садясь в Хогвартс-экспресс, отправляясь в мир магии и волшебства в свой первый раз. Отца, от которого получила в наследство лишь фамилию и это единственное, что связывало этих двоих родственными узами. Любви матери, что потонула вся в своих делах, оставляя еще совсем малышку одну на попечении нянек да слуг. Пыталась ли женщина тем самым спрятаться так от преследующей ее по стопам одиночества, оставаясь сильной и независимой глубоко внутри себя или карьера действительно всегда стояла для Эмбер на первом месте?
Светлый взгляд чарующих очей цвета подводного мира со сдержанной улыбкой на нежных устах, осматривал своих фройляйн ведущих беседу на волнующие их темы. Взгляд, который мог влюбить в себя любого будь их обладательница хоть чуточку столь же прекрасной внутри, как снаружи.
Ей нравилось находиться здесь. Большой зал представал местом, где могли объединиться все факультеты вместе вне зависимости от пола, статуса и курса, ведя беседы на различные темы. Это место связывало всех одной большой красной нитью, даря шанс узнать друг друга получше, обзавестись все больше новыми связами и знакомствами. Не со всеми пересечься в коридорах где-то по пути оказывалось возможным. Даже находясь в стенах одного большого замка, они могли быть столь далеки друг от друга. Глубоко погруженные в свои дела, учебу, в компанию друзей, знакомых или просто ребят с одного общего дома. Если задуматься над этим всерьез, то становилось довольно грустно.
- Вы уверены, что не все так опасно? – Обнимая саму себя лепетала Мэриголд, отстукивая ногой по полу известный ей одной ритм. Главный редактор школьной газеты была уверена, что сие действие определенно не являлось неким шифром, посылаемой их общей подругой неопределенному лицу, в надежде получить от него спасение. Темнокожая колдунья выглядела весьма взволнованной и потерянной.
Не дождавшись ответа от Беатрис, которая со всем вниманием изучала карту звездного неба кое-как небрежно придерживая одной рукой на коленках и водя кончиком пера по собственным устам, изредка поддакивала остальным в разговоре. Инструмент для письма в девичьих пальцах, к слову, был абсолютно чист, не обмакивался кончик его в чернила в этот день еще. С легким вздохом, застывшим на юных устах, рэйвенкловка подала свой твердый и уверенный голос:
- Не переживай, Мэри, вспомни как давно мисс Шанталь вернулась к нам и будь ее болезнь столь заразной, им бы был охвачен весь ваш факультет.
- Ее бы не пустил весь преподавательский состав на учебу, будь это так. – Подала голос Патрисия неспешно поедая приятные на вкус нежные вафли со взбитыми сливками.
- Верно, Трисия. – Кивнула леди из высшего общества однокурснице с легкой улыбкой, освещающей уста. – Или же, ее зараза не передается воздушно-капельным путем. – Умным видом заключила говорящая вздорно приподняв носик выше, в задумчивости прикрывая веки.
- Каким-каким путем? – По-детски невинно захлопала глазками хаффлпаффка во все глаза удивленно всматриваясь в лицо подруги. Мэддисон едва заметно поджала губы, взгляд ее оставался все столь же теплым и понимающим по отношению к своим собеседницам.
- Я имею ввиду через воздух, которым все мы дышим, моя дорогая. А это значит, что ты спокойно можешь с ней общаться, не боясь подхватить каких-нибудь лишних микробов.
- Вот как… – В задумчивости протянула Роули, опустив неуверенный взор обратно в пустую тарелку. За эту неделю она практически потеряла аппетит и плохо спала ночами, находясь в неизменном страхе за собственную жизнь. Угораздило же эту Розали учиться именно на их факультете! Распределяющая шляпа должна была отправить ее на Гриффиндор, к таким же бездумным, как она! Припереться в Хогвартс будучи больной страшной болезнью, свою голову чародейка определенно оставила там, у своей родни, как только решилась на подобный поступок. Как бесчеловечно и жестоко! - А что если… – начало темнокожая неуверенно, однако тут же смолкнув. Она продолжала медленно подрагивать и обнимать саму себя так крепко, будто так цепляясь за жизнь. Грустный взгляд, брошенный на стол своего факультета барсуков, слабый вздох, сорвавшийся с уст. – Возможно ли, что она это сделала намеренно?
- О чем ты, дорогая? – Не скрывая непонимания в собственном голосе, осторожно спросила Фоули, направив обеспокоенный взгляд на дорогое ей существо.
- Я хочу сказать… вы только взгляните на нее! Она неважно выглядит с тех пор, как вернулась… а что если она… умирает? – Чародейка шмыгнула носом, с трудом сдерживая подступающие к очам слезы, что так предательски образовывал застывший комок в горле, который невозможно было сглотнуть. – Что если, она разозлилась и возненавидела весь мир за свою несправедливую участь и решила… – говорящая сглотнула, снова и снова возвращая спокойный тон собственному голосу, не позволяя ему сорваться. – раз я умираю, то почему остальные должны жить, радуясь солнцу каждый день? Поэтому решила в оставшиеся ей дни унести за собой как можно больше? – Голос прелестницы все же сорвался на крик. Губы ее дрожали, чистокровная продолжала их кусать без задней мысли, в попытке сдержать подступающие рыдания. На мгновение за их столом воцарилась полная тишина, нарушенная лишь падением пишущего пера Беатрис, которая застыла с выпученными глазами и с приоткрытым ртом. Ее родная сестра моментально прижала обе руки к собственным устам, закрывая им доступ к возможно случайно решившим вылететь звукам. В голове беспорядочно и хаотично билась одна единственная мысль: «Это неправда. Это не может быть правдой!»
Сдержанный смех уверенной в себе Фоули привлек внимание десяток глаз, будто ожидая от нее объяснений:
- Ох, Мэри, тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Смотри как своими неосторожными и необдуманными словами можно с такой легкостью навести панику. – Подняв чашечку ароматного чая с блюдца, аристократка сделала один глоток. – Мы не являемся персонажами драматического произведения, с нотками мистики иль ужаса. Наш всеми уважаемый директор Диппет ни за что бы не пропустил в свои владения студентку, способную нанести столь огромный вред окружающим. – Оглядев каждое лицо за общим столом орлов, прелестница позволила собственной улыбке стать шире и ярче, не ограничивая и не загоняя в установленные собой же рамки. – Кроме нас, старших ребят, готовящихся к выпуску во взрослый мир, находятся еще совсем дети и в любом случае, профессора отвечают за каждого из нас. И пока они здесь, твердо стоя на ногах, держа палочку наготове, нам не о чем беспокоиться. Взрослые не допустят беды, ограждая от всех угроз, спросите любого старосту и вам подтвердят – мы здесь в безопасности!
Ровный тон Мэддисон придал спокойствия, вернув гармонию. Мэриголд почувствовала себя виноватой из-за того, что так сорвалась, позволила лишним эмоциям управлять собой. Ситуация, в которой они оказались, не была самой приятной. В этот момент к ним беспардонно кто-то подсел, оторвав взгляд от тарелки и увидев старшекурсника перед собой, хаффлпаффка ощутила, как ее лоб медленно покрывается испариной. Казалось, она только-только с трудом сумела взять себя в руки.
- Что этот грязнокровка делает за нашим столом? – Невзрачно бросила Беатрис, даже не одарив парня своим взглядом. – И как оно посмело что-то пискнуть в нашем присутствии? – Взгляд цвета утонченного изумруда, брошенный на свою подругу из Рэйвенкло, которая в свою очередь поджав губы, едва ли той улыбнулась.
- Где твои манеры, Беатрис? Не думаешь, что этому юноше твои слова могут быть обидны? – Непринужденный тон ее не предвещал собой ровным счетом ничего, но Мэри, знающая подругу с первого курса, была уверена – та в ярости.
- Ну да, ну да… прошу простить меня Ваша милость, как же я не подумала о Ваших чувствах? – Театрально начала слизеринка для пущей сцены приложив ладонь тыльной стороной ко лбу. – Надеюсь, я не разбила Ваш хрупкий мир? Признаюсь, не смогла представить, что такого, как Вы вообще возможно ранить. – Говорящая несильно хлопнула себя по губам, качая головой в возмущении. – Иначе бы Вы со своей невоспитанной оравой орангутангов, не сшибали бы несчастных студентов, мирно шагающих по коридорам, ибо задумались бы об их чувствах, будь у Вас свои собственные! – Вперив в Давида возмущенный взор,будто готовясь его атаковать. Если бы юная Кросс была змеей, она бы давно высунула язык, дабы отравить ядом своим семикурсника и лично бы удостоверилась, что никто не спасет его.
Фоули как можно более незаметно с силой пнула под столом разбушевавшуюся слизеринку, от чего та громко ойкнув, бросила на подругу озлобленный взгляд, но поймав ее очи на себе резко остановилась, залившись густой краской.
- Прощу извинить мою подругу, – с легкой полуулыбкой на устах, придавая собственному лицу как можно больше непринужденности, начала Мэддисон, обратившись к незнакомому юноше, – она немного не в себе, подготовка к СОВ сильно на нее давит. Я лично поведу ее после завтрака к мадам Помфри за успокаивающей настойкой.
- Мэддисон… – Полушепотом подала свой голос Патрисия, держа раскрытую ладонь у рта, молчаливо изучавшая старшекурсника все это время из-под опущенных ресниц. Аристократка позволила сестричке Кросс приблизиться к себе и со всем вниманием выслушала слова одного из своих любимых фотографов. Пока блондинка бросала на Давида обеспокоенные взгляды, продолжая нашептывать прилично длинную речь, выражение на лице Харпер оставалось все столь же беспристрастной, как и раньше. Стоило полукровке отстраниться от нее, как леди из высшего общества, скрестив пальцы рук перед собой и преподнеся на уровень подбородка, не касаясь его, нагнулась чуть вперед, вперив на нарушителя их покоя изучающих взор синевы своих очей.
- Так Вы говорите, что попали в неприятность и хотели бы это с нами обсудить, я верно поняла Вашу мысль? – Голос ее, натянутый как струна, мог отдавать холодом каждого ее слушателя.
- Ч-что?! – Одними губами, дрожащим голосом пролепетала Мэриголд с распахнутыми глазами смотря в лицо юноши с ее факультета. – Так т-ты все же заразился от Розали? Да?! После вашего контакта. – Темные очи волшебницы из светлого факультета моментально наполнились слезами, которые она сдерживала так давно. Уста не переставали дрожать, даже когда соленная вода скатилась по собственным щекам. Как только до сознания дошло, что она плачет, юная дева прикрыла руками свой стыд, склонившись над столом. Чародейку трясло, с трудом сдерживая подступающие рыдания, еще совсем юная аристократка хотела сохранить лицо. Но предательская мысль бешено била в голове: «Ты тоже заразишься! Ты тоже заразишься!»
С разных концов стола послышались шептания, некоторые ребята нагнулись, дабы понять что происходит. Можно было подумать, что подсевший к ним студент из другого факультета довел чистокровную волшебницу до слез.
С сочувствующим взглядом главный редактор школьной газеты осторожно опустила руку на плечо рыдающей подруги:
- Нет, Мэри. Я имела ввиду совсем другое. Вспомни о чем мы говорили пару минут назад. – Тон девичий был успокаивающий, сладостно-карамельный, можно даже сказать – материнский. Тон, который сама аристократка не прочувствовала от родной семьи на себе никогда. – Подумай хорошенько: получи какое «ранение» студент, будучи разумным, направился бы к колдоведьме в больничное крыло, нежели бы отправился заражать других. – С любовью поглаживая подругу по плечу, она медленно наблюдала как прекратились ее всхлипы и как неуверенно подняла Мэри свое заплаканное лицо.
- П-правда? – Молвила чародейка одними губами по-детски невинно и получив подтверждение в качестве кивка, позволила легкой улыбке вновь тронуть ее уста. Достав чистый носовой платок, леди из высшего общества как ни в чем не бывало вытерла свои слезы, пытаясь снова вернуть себе обычный свой вид. Карликовый пушистик, все это время сидящий на девичьем плече, грустно урчал теребясь всем своим телом о нежную щеку хозяйки, будто в некой попытке успокоить. Мэриголд всегда говорила, что это маленькое создание понимает ее.
Пока Фоули сосредоточила свое внимание на заботе о темнокожей подруге, Патрисия, сидящая по другую сторону ее, казалось, теряла терпение. Внезапно резко вскочив с места, ударив рукой по столу, действием своим заставив некоторых вздрогнуть, вперила взгляд свой на старшекурсника, задав интересующий ее вопрос:
- В каким отношениях Вы находитесь с Уильмом МакГаффином? – Вопрос, привлекший к себе внимание.   
- Трисия, дорогая, – мирным тоном обратилась к ней Мэддисон со сдержанной полуулыбкой. Осторожно потянув за ткань девичьей юбки, леди из высшего общества ненавязчиво, но настойчиво намекала той усесться обратно на свое место. И блондинка послушалась, ни на миг не сводя очей с парнишки, словно от ответа из чужих уст зависела жизнь. Ее или его.
- Девочки, девочки, – видом своим призывая всех к порядку, брюнетка говорила как ни в чем не бывало, – что с вами сегодня происходит? Неужели неделя экзаменов успела вас так измотать. Вы, несомненно, пугаете нашего дорогого гостя. Мистер… как Вас? – Обратив взор ясных очей своих, наполненных безмятежной синевой, на собеседника, пятикурсница продолжила, получив ответ на свой вопрос. – Мистер Картер-Ландау, прощу прощения за всю эту сцену. Давайте вернемся к нашей теме: итак, Вы хотели нам что-то рассказать? – Внимательный взор девичьих очей скользил как по ровному льду, всматриваясь в полузнакомое лицо. – Чтобы не запутаться и не создать лишних казусов, позвольте мне вести вас. Давайте начнем с того где Вы были в понедельник вечером в последние часы перед отбоем? – Улыбка ее становится шире, больше смахивая на ухмылку хищника, готовившегося напасть на свою добычу. – И о какой интересной записке ведете речь? А главное, с чего Вы о своем ровеснике с вашего курса и факультета решили спросить у нас?

Последнее изменение внесено Esperança (30-06-2020 в 10ч27)


I had a dream, to anyone who might care,
not what you'd think and it feels like yesterday was a year ago

https://c.radikal.ru/c19/2006/35/0f0c2b2733f1.gifhttps://d.radikal.ru/d37/2006/59/3cf2d3cdbad1.gifhttps://c.radikal.ru/c08/2006/76/6808523c58ab.gifhttps://b.radikal.ru/b36/2006/52/320765902e0e.gif

Онлайн

#1655 29-06-2020 в 19ч17

Гвардия Тени
Mikolik
Рекрут
Mikolik
...
Сообщения: 61

Слизерин, 7 курс
Кевин Кейн
Спальня

Упоминается: Флоренция Лайне

Он встаёт с кровати, подходит к окну и открывает его. Затем направляется к двери и щелкает шпингалетом, на всякий случай, закрываясь. После чего стягивает с кровати плед и бросает на пол, прикрывая им щель между полом и входной дверью, чтобы ни кто из студентов находящихся в этот момент в гостиной случайно не почувствовал сигаретный дым. Кейн часто курил прямо в комнате с молчаливого согласия своего соседа, которому как оказалось, не было никакого до этого дела.

Присев на край кровати Кевин достаёт из стоящей рядом тумбы коробок спичек и полупустую пачку сигарет. Он ломает, по меньшей мере, пять спичек, прежде чем ему удаётся раскурить сигарету. Глубоко затянувшись, юноша расслабленно откидывается на спину и устремляет пронзительный взгляд на белоснежный потолок, бесцельно всматриваясь в него.

Выпуская короткие клубы дыма, Кейн параллельно с этим пытается разгрести весь тот хаос, что скопился мертвым грузом в его мыслях. Он неспешно размышляет над событиями прошедших дней и задаёт себе самому кучу наводящих вопросов на самые интересующие его моменты. Иногда это действительно срабатывало. Иногда он и впрямь, таким образом, находил ответы.

Вскрик птицы, проносящийся мимо окна, отвлекает Кейна от размышлений. Он стряхивает пепел с сигареты в стакан, делает ещё одну глубокую затяжку и заходится кашлем, после чего отправляет окурок следом в стакан. Встав с кровати, юноша подходит к шкафу и лезет в карман весящей там на вешалке мантии. Он достаёт оттуда свою волшебную палочку, после чего избавляется ото всех возможных улик, которые могли выдать, чем он здесь сейчас занимался.

А ещё в кармане своей мантии он находи платок. Однако чей он?

Приподняв вопросительно бровь, юноша с любопытством рассматривает аккуратно вышитые инициалы в самом уголке. Не имея абсолютно ни какого понятия, откуда тот взялся, Кейн склоняет голову на бок, размышляя над этим. От платка пахло приятным ароматом стирального порошка. Определенно точно он не принадлежал ему.

Но откуда тогда он взялся? Чьи это инициалы вышиты на нём?

Кевин мысленно пробегается по списку своих знакомых. Однако никого похожего с инициалами — Ф. Л. — среди них вспомнить ему не удаётся. Проведя пальцами по волосам, юноша задумывается, после чего неосторожно касается носа и, поморщившись от боли, его вдруг словно волной окатывает осознание: вчерашняя девушка из трофейной!

Точно. Мисс Лайне. У неё ещё такое красивое имя — Флоренция.

Платок, несомненно, принадлежал ей. Инициалы совпадали как нельзя лучше. Но с чего бы вдруг? В том, что он ей был неприятен, у Кейна сомнений не вызывало. Ведь не будь это так, девушка не стала бы бросать свою туфлю ему прямо в лицо. Не стала бы с такой злостью выкрикивать его имя. Хорошенько обдумав произошедшее, он больше не списывал её реакцию на обычное смущение.

Теперь, когда он думал о Лайне — она вдруг ещё больше начала казаться ему смутно знакомой. Кевин не мог объяснить этого чувства словами, он просто ощущал это нутром.

Соскользнув с кровати, Кейн решает вытащить из-под матраса среднего размера блокнот в тёмной обложке. Он раскрывает его на последних записях, а затем переворачивает страницу и на чистом листе начинает делать новые пометки. Никуда не торопясь, обмакнув в чернила перо, он плавно выводит букву за буковой.

Он выписывает все, что знает о девушке, с которой познакомился только вчера утром:

Мисс Лайне. С Хаффаллпафа. Размер ноги приблизительно тридцать восьмой…

Затем отступив немного места, продолжает писать:

Не знаю зачем, но она положила в карман моей мантии свой платок. Знак благодарности?

Последний пункт на данный момент больше всего интересовал слизеринца.

Офлайн

#1656 29-06-2020 в 19ч59

Гвардия Абсента
Mirai_Sotokada
Постигающая основы
Mirai_Sotokada
...
Сообщения: 133

Когтевран, 7 курс
Ида Кирстен Либерхер
Двор. Озеро >>>  Где-то в коридорах >>> Гостиная Когтеврана >>> Коридор

Матье Жан-Ноэль Бонне

Глядя на то, как отреагировал на ее действие ее милый друг, девушка хихикнула вдруг и растянула губы в паскудной ухмылке. Ну, не только он мог смущать своими действиями. Впрочем, Матье быстро взял себя в руки и вновь вошел в амплуа очаровательного джентльмена, взяв ее руки в свои, бережно сжимая их меж своих красивых пальцев, на которые совершенно случайно засмотрелась Ида. У нее тоже были изящные пальчики, но в сравнении с Матье, который, казалось, весь состоит из изящества и элегантности, ей было не сравниться.

- А у тебя ледяные пальцы, – Ида вскинула в удивлении брови и шевельнула пальцами, отмечая, что те двигались крайне неохотно, как это бывало, когда они замерзали. Девушка качнула головой и сложила руки на груди, глядя на то, как Матье отходит и берет мокрый футляр от скрипки в свои руки. Она уже хотела было вякнуть про то, что она – сильная и независимая, и сама донесет, но решила, что пусть. Физическая нагрузка, пусть и такая минимальная, пойдет французу только на пользу.

От привычной уже снисходительной улыбки Иде немного поплохело и она дернула пальцами, словно желая вырвать руку из захвата вновь приблизившегося парня, однако улыбнулась в ответ и качнула головой в согласии, после чего они бегом направились к зданию.
Во время бега Иде стало холодно, и она уже молилась, чтобы они быстрее прибежали в теплый и уютный Хогвартс, в котором можно будет отогреться. Девушка все время смотрела под ноги, так как из-за дождя земля совсем размокла и превратилась в кашу, отчего бежать по ней было сложно – туфли все время скользили и Ида норовила упасть, но крепкая хватка ее друга не давала ей сделать этого.

Добежали они в считаные минуты, за которые Ида дважды успела поскользнуться на мокрой земле и повиснуть на руке Матье. Дважды она громко извинялась за это, стараясь перекричать шум дождя, который, казалось, усиливался с каждой секундой, больно ударяя своими холодными каплями по лицу и голове девушки. Однако, ее волновало не это, а то, что, как оказалось, когда ему надо, Матье бегает очень быстро, хотя было видно, что он запыхался.
В холле было тепло и сухо, Ида поежилась от резкого перехода температуры и встряхнулась, словно собака, от воды, разбрызгивая всюду капли. С них на пол уже натекло достаточно, хотя они только что зашли.

Немка вытирала мокрое лицо такими же мокрыми руками и резко вскинула голову, услышав тихий смех Матье. Посмотрела на него, отмечая бегущие дорожки воды по щекам и шее парня, а также мокрые волосы, которые облепили его лицо, делая его непривычным взору волшебницы, что она не сдержалась и тоже тихонько хихикнула. Мокрый Матье напоминал ей щеночка, которого оставили мокнуть под дождем и это в какой-то степени было даже мило.

Друг направил на нее палочку и Ида вскоре ощутила на себе сухую одежду. Волосы, не висящие теперь неопрятными сосульками, мягко обрамляли ее лицо, и она довольно улыбнулась, глядя на то, как и сам парень расправляется со своей одеждой и волосами. Все же, хорошо, что они маги. Иначе им бы пришлось бежать в насквозь мокрой одежде в свои покои и переодеваться там, а возможно, получить выговор от учителей.

- Спасибо, – искренне поблагодарила она друга и мотнула головой, убирая лезущие в глаза волосы. Затем перекинула через плечо то, что осталось от косы и принялась переплетать ее, медленно шагая рядом с французом, кидая на него взгляды украдкой. – зачесывай волосы чаще. Тебе очень идет, – подмигнула Ида, заканчивая заплетать косу и убирая ее за спину. Затем она отобрала футляр со скрипкой со словами благодарности и кивнула.

- Конечно, только зайдем сначала к нам? Мне нужно оставить скрипку, не идти же с ней на экзамен, – она с улыбкой указала на футляр и зашагала рядом с парнем, тихонько стуча каблучками о пол. – кстати, Матье, ты как вообще? Боишься экзамена? – Ида чуть вскинула голову, встречая взгляд Бонне и паскудно улыбнулась. Матье назвал ее компанию приятной? Что ж, это было так до тех пор, пока в Иде не просыпался маленький монстр, который по утрам заставлял иногда бегать, а то и упражняться во дворе Хогвартса, если выдавалась отличная погода. А иногда Ида вела себя совершенно по-детски, обижаясь на Матье из-за всякой ерунды. Впрочем, она быстро отходила и вновь становилась самой собой, в душе поражаясь тому, что ее дражайший друг все еще общается с ней. На его месте, она бы сбежала с криками о помощи.

Хихикнув, представив себе это Ида вдруг громко чихнула, едва успев прикрыть рот рукой. Вот тебе и танцы под дождем, ага. После первого чиха последовал второй, а затем третий и только потом немка смогла успокоиться и виновато посмотреть на друга.

- Что ты там говорил насчет простуды? Никогда такого не было, и вот опять, – она развела руками и глубоко вздохнула, после чего снова чихнула и выругнулась на немецком во весь голос, громко топая ножкой. Оставалось надеяться, что сам Матье не простыл и не будет чихать так как она, каждую минуту.

Они поднялись в гостиную и Ида быстренько сбегала в комнату, где оставила футляр со скрипкой и ненадолго замерла возле кровати, в изголовье которой лежали ее вещи, среди которых виднелся небольшой кулек, от которого исходил нежный клубничный аромат. Домашние конфеты-суфле от бабушки, которые она прислала Иде вчера вечером. Девушка с улыбкой развернула кулек и взяла оттуда парочку, после чего поправила мантию, смахнув с нее несуществующие пылинки и вышла к Матье. Подбежала к нему и, закрыв ему глаза ладошкой, попросила открыть рот, после чего засунула туда одну из конфет и отошла, с улыбкой наблюдая за парнем.

- Бабушка вчера отправила свои фирменные конфеты, просила угостить тебя. Вкусно? Держи, перед экзаменом нужно получить заряд хорошего настроения, – затараторила девушка, также жуя одну из конфет, затем цепко схватила друга под локоть и вывела из гостиной. Экзамен вот-вот начнется, а Ида хотела прогуляться еще немного. – пошли, а то опоздаем и не светит нам светлое будущее.

Ида тихонько засмеялась, сильнее сжимая руку друга. Она правда боялась того, что провалит экзамен или опоздает на него. Девушка правда переживала за свое будущее и то, как отреагируют родители на ее ошибки, если узнают о них, а они обязательно узнают. Пальцы слегка задрожали, выдавая нешуточное волнение и Ида всхлипнула.

- Меня тошнит. Если я свалюсь прямо во время экзамена, это будет позор, позоооор, Матье, – она вскинула голову, с ужасом заглядывая в лицо друга. Наверняка, видок у нее был тот еще: побледневшее лицо, распахнутые в ужасе глаза и трясущиеся руки. Прямо мечта всех парней Хогвартса, ей-богу.

Последнее изменение внесено Mirai_Sotokada (29-06-2020 в 20ч01)


I just decided by the grace of the god Poseidon
That you’re so dead to me I dug a hole for you to lie in


https://funkyimg.com/i/2Ugcj.gif https://funkyimg.com/i/2Ugco.gif https://funkyimg.com/i/2Ugct.gif https://funkyimg.com/i/2UgcA.gif

Офлайн

#1657 29-06-2020 в 21ч39

Гвардия Абсента
Sonbe
Победившая цыпленка
Sonbe
...
Сообщения: 874

Давид Картер-Ландау
Большой зал

Мэддисон Харпер Фоули, Мэриголд Хиллари Роули, Беатрис Хелен Кросс, Патрисия Энн Кросс
Упоминаются: Бенджамин Уоллс, Розали Кларис Шанталь, Уильям Теодор МакГаффин, некоторые другие студенты


То, что происходило между девушками, сидящими за столом, поддало ему куда больше вопросов, нежели ответов, которых он так жаждал. Иногда бывают в жизни ситуации, когда следует слушать и помалкивать. И хотя и половина сказанного была Картеру-Ландау непонятна, он все-таки никак не высказывался по этому поводу, да и нападки со стороны Беатрис тоже игнорировал весьма ловко, лишь бросив на нее снисходительный взгляд, который, впрочем, лишь подчеркивал, что мнение мисс Кросс его волнует вообще далеко не в первую очередь.
Вряд ли после его «извинений» перед мисс Блейн кто-то теперь сумеет надавить на его самолюбие нечистокровием. Жид лишь периодически поворачивал голову от одной говорящей к другой, наблюдая перед собой нечто несуразное и странное, что совсем к делу не относилось. Но, впрочем, может быть, девушкам так было проще настроиться на разговор?
Брюнет едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Но, благо, сумел замять плохую привычку – никто не знал, как такой жест истолкуют излишне обидчивые чистокровные волшебницы, собравшиеся здесь своей кучкой.
– Так т-ты все же заразился от Розали? Да?! После вашего контакта, – вдруг выдала Мэриголд, заставив Жида скептически выгнуть бровь. Он слышал новости о том, что и без того болезненная хаффлпаффка недавно пережила драконью оспу. Ужасная, как думалось Давиду, болезнь. Он был искренне рад, что с девушкой, в конечном итоге, все было хорошо. Розали была невероятно приятной в общении особой. А он, к сожалению, так ни разу и не встретился с ней после ее возвращения в Хогвартс! Хотя ведь хотел поздравить с выздоровлением. Куда более удивительным было то, что Роули почему-то решила, что Давид должен был от нее чем-то заразиться. Брюнет отрицательно качнул головой, прежде чем темнокожая колдунья разразилась рыданиями:
– Я ни разу не виделся с мисс Шанталь после ее возвращения а замок, – довольно просто ответил юноша, нисколько не пытаясь скрывать этот факт. Впрочем, он был рад, что пусть и при таких неприятных обстоятельствах, но все-таки вспомнил о приятельнице.
Вмешиваться в попытки Мэддисон успокоить излишне нервную подругу Давид, само собой, не стал. Он не любил вида женских слез, и хотя обыденно старался подбодрить сестру или других своих знакомых леди в моменты отчаяния, справедливо полагал, что в данной ситуации его участие не только не нужно, но и неуместно. Признаться, ему совсем не нравилось то, что слезы Мэриголд привлекали столько внимания. Интересно, сегодня тоже найдется «рыцарь в сияющих доспехах», который под предлогом защиты ее чести бросится разбивать брюнету лицо?
Как иронично выходило. Он будто наступил на те же грабли дважды, хотя сам пока еще не сделал ни шагу. Тем не менее, все что ему оставалось делать, так это кивать на слова Фоули о том, что будь он болен чем-то заразным, то вряд ли бы покинул пределы больничного крыла. Впрочем, Давид вообще сомневался, что попал бы туда с подобным диагнозом. Даже сама мысль того, что педагогический состав Хогвартса допустил бы распространение инфекции, казалась ему абсурдной. И уж Мэриголд, с ее фанатской любовью в профессору Дамблдору, о которой, кажется, разве что глухой не мог знать, должна бы была рассудить, по крайней мере, что уж ее то обожаемый преподаватель не допустил бы подобного.
Как жаль, что иногда серое вещество в голове не способно в достаточной степени проводить в голову умные мысли.
- В каких отношениях Вы находитесь с Уильмом МакГаффином? – вдруг выпалила близняшка Беатрис, оставив Давида несколько недоуменно смотреть то на ее ладонь, упершуюся в столешницу, то в лицо самой девушки. Картер-Ландау потупил взгляд, не сразу сообразив, о ком вообще речь и какой Патрисии до того интерес. Более того, как их разговор перешел от Бенджамина Уоллса к Уильяму МакГаффину?
– Мои отношения с кем? – переспросил Жид, будто бы не расслышал вопроса. На самом деле, он действительно не был до конца уверен в том, что правильно сопоставляет лицо студента и его имя у себя в голове. Тем не менее, как бы то ни было, ответил он достаточно уклончиво:
– Я не совсем уверен, что это относится к теме нашего разговора, мисс Кросс, – молодой человек мягко улыбнулся, ни разу не выдав ни раздражения, ни враждебности, хотя совсем ему не нравилось то, что при нем девицы перешептывались о чем-то. На самом деле, он не чувствовал ни того, ни другого, поскольку, казалось, весь запас злости, что был у него вообще, он исчерпал вчера после завтрака. Это было удивительно приятно ощущение – не чувствовать неприятие к другим, поскольку они не стоили того, чтобы тратить на них свои нервы.
– ... Мистер… как Вас?
– Картер-Ландау, мисс, – совершенно бесцветно напомнил он свою фамилию редактору школьной газеты, уже перестав обращать должное внимание на прочих девушек за столом. Среди них, вероятно, Мэддисон Фоули была наиболее разумной. Не удивительно, в таком случае, почему она окружала себя стайкой подружек, которые видели в ней едва ли не свет в окошке. Это мнение легко складывалось хотя бы от того, как острая на язычок Беатрис тут же его прикусила, стоило когтевранке вмешаться. Это казалось Давиду невероятно забавным, ведь подумать только, сколько власти и влияния у одних людей бывает на поведение других!
– Где я был до отбоя? – хаффлпаффец удивленно вскинул брови, поначалу удивившись этому вопросу, а затем про себя фыркнул: какие занимательные вопросы волнуют мисс Фоули между строк.
– Я не думаю, что эта информация может быть Вам как-то полезно в контексте нашего диалога, – мягко заметил семикурсник с непритязательным выражением лица, – Кроме того, Вам не кажется, что Вы задает уж слишком нескромные вопросы, мисс Фоули? Не уверен, что повышенный интерес к моей жизни до отбоя делает кому-то честь, тем более Вам, не так ли? – Давид прекрасно знал, откуда растут ноги у того колкого замечания, которое минутами ранее сделала ему одна из близняшек Кросс. Впрочем, Картер-Ландау не пытался скрывать: у него не самая лучшая репутация, как и у всей его семьи в целом.
Для чистокровных волшебников это становилось поводом лишний раз напомнить ему и его родным о том, что ни не столь благородного происхождения, сколько бы чопорной аристократии хотелось  бы видеть. И речь шла не только о чистоте крови. Еврей. Бедняк. Человек, который наполовину принадлежит нации, у которой нет ни дома, ни страны, ни корней. Один из тех, кто селится там, куда его отнесет ветер. Это не вызывало уважения или симпатии среди людей высшего круга.
Давид часто размышлял, что было бы, признай его и их семью его родовитые родственники по линии отца. Если бы они с серебра? Посещали бы балы? Может быть. Но, впрочем, было ли им это нужно? Марии иногда хотелось носить красивые, дорогие платья, есть изысканные блюда дома, но вряд ли бы она выдержала все те границы и рамки, что выстраивались вокруг людей, когда повышался их статус.
– Записка попала ко мне утром, – будто бы предвосхищая попытку возможных оправданий, начал он, – Вы ведь знаете наверняка, что мистер Уоллс не так давно попал в больничное крыло? Он в крайне неприятном положении и о состоянии его толком ничего не известно. Я знаю лишь, что по большей части он без сознания, поэтому тревожить расспросами его лично как-то совсем неправильно. Записка написана его рукой и она, вероятно, слишком личная, чтобы зачитывать ее содержание вслух. Я хотел узнать лишь, знаете ли Вы, с кем Бенджамин мог бы быть близок? Или, может быть, становился ли он объектом всеобщего обсуждения до того, как оказался в больничном крыле? Что же касается того, почему я задаю этот вопрос именно Вам, то мне кажется, что это вполне уместно: ведь школьная газета знает все о том, что происходит в жизни студентов. Или это не так? Прошу, не откажите в моей просьбе. Я думаю, что это может быть действительно важно, в первую очередь для самого Бенджамина. Мне неспокойно за соседа, пусть я и сам почти ничего о нем не знаю. Причины, по которым он оказался в лазарете, на мой взгляд, несколько... Странные? – доподлинно никто действительно не знал, что не так с хаффлпаффцем. Давид лишь вскользь слышал кое-что от соседей по комнате, которые слышали что-то от тех, кто Уоллса навещал. Но нельзя сказать, что он считал эту информацию достоверной.
– Мне думается, что с моим однокурсником могла случиться действительно неприятность. И, возможно, его ближайшее окружение помогло бы пролить свет на это происшествие, – Картер-Ландау полагал, что разобраться в записи смог бы тот, кто очень хорошо знал Бенджамина. К сожалению, сам юноша в число этих людей не входил. Уоллс не излучал всеобъемлющее дружелюбие, они перекидывались лишь несколькими фразами за все семь лет обучения, поэтому, конечно, странно, наверное было, что Давид так пекся за его судьбу.
Но нужно ли было знать кого-то близко, чтобы испытывать за него беспокойство? Интуиция ли это? Или чувство глубокой барсучьей солидарности? Он мысленно ставит пунктик на том, чтобы навестить юношу.

Последнее изменение внесено Sonbe (29-06-2020 в 21ч58)


https://c.radikal.ru/c18/1806/c3/9b32f1d2a124.gif https://a.radikal.ru/a20/1806/91/3c11762aaa5d.gif https://c.radikal.ru/c18/1806/c3/9b32f1d2a124.gif

Офлайн

#1658 29-06-2020 в 23ч24

Гвардия Обсидиана
Алекса
Новобранец
Алекса
...
Сообщения: 17

Когтевран, 6 курс
Ив Джером Берилль
Двор

Адриан Кристиан Берг

Что чувствует человек, когда обрывается его жизнь? Вероятно, он чувствует боль и жалость от того, сколько всего он не успел сделать ещё при жизни. Вероятно, он хочет вернуть все вспять и заново прожить полную и счастливую жизнь. Быть может, человек с облегчением глаза закрывает и погружается в спокойный и вечный сон, которого он так долго ждал.

Ив не чувствовал ничего. Ни верёвку, стягивающую его шею, ни холода осеннего утра, ни-че-го. Единственное, что он все ещё мог воспринимать – звуки. Пение птиц, едва различимое сквозь гул крови в ушах, но оно было. А ещё был… голос. До ужаса знакомый, перепуганный, но такой далёкий. Остатками уплывающего сознания Ив пытался вспомнить, кто это, но смерть уже раскрыла свои объятия, подзывая его к себе, однако…

Тело тяжело бухнулось наземь, придавив его горе-спасителя. В себя Ив приходил тяжело, с трудом вдыхая воздух через рот, хрипя что-то при этом. Руки, на которых он приподнялся над, как оказалось, Адрианом, тряслись словно осина на ветру и грозились вот-вот подкоситься.

- Я устал, Адриан, – глядя потухшими и покрасневшими глазами прямо в лицо друга, прохрипел он, растягивая губы в жуткой улыбке, которая больше походила на какую-то гротескную гримасу, нежели на улыбку милого француза. – устал лгать всем, что все хорошо, – на последнем слове парень вдруг сорвался на болезненный стон и засмеялся, сипло, истерически взвизгивая.

Француз выпрямился, усаживаясь на бёдрах Адриана и запрокинул голову назад, громко хохоча. Он даже не замечал до этого, как его за плечи тряс Берг, что-то крича ему.
Он не слышал ничего, кроме себя.

- Он пришёл снова, – все ещё посмеиваясь, продолжил парень, закрывая лицо руками. Теперь из-за его ладоней доносились странные всхлипы, вперемешку с истеричным смехом. Нервы Ива просто не выдержали таких перепадов и он просто сорвался. Втайне он радовался, что в таком состоянии его увидел именно Адриан. С ним было легко и он относился к нему с пониманием, потому получить от него пощёчину сейчас или молчаливый укор будет лучше, чем если бы его нашёл Крис. Тот бы просто вытащил Ива с того света, а потом отправил бы обратно одной левой.

- Он держал голову брата и та говорила со мной! Говорила, представляешь?! Ах-ха-ха, – Ив отнял руку от лица и уставился прямо на друга под ним сверху вниз. Губы парня все ещё были растянутые в жуткой улыбке, а открывшийся глаз дёргал я, подернутый пеленой безумия.

Господи, какой же он жалкий.

Смех оборвался так же внезапно, как и начался. Теперь Ив тихо сидел, придавливая своего хорошего друга к земле, не давая сдвинуться, но вдруг вздрогнул, откатился от него и замер, пораженно глядя на Адриана.

- Я же мог навредить тебе… – тихо бормотнул он, прижимая колени к груди и закрывая голову руками. Дышать все ещё было тяжело, но уже не так сложно, когда его сняли с петли.

Офлайн

#1659 29-06-2020 в 23ч29

Гвардия Тени
Dqo
Серый кардинал
Dqo
...
Сообщения: 607

Слизерин, 7 курс.
Велари Кристел Блэк.
Гостиная Слизерина.

Влади́слав А́ндеш Кро́нгельм.

Велари даже не шелохнулась, когда мистер Кронгельм предпочёл не целовать женскую руку, а просто присесть напротив слизеринки в кресло. На её лице не проскользнуло ничего, оно осталось спокойным, каким-то напутственно-величественным, а сама мисс Блэк аккуратным жестом убрала руку, расположив её на диване. Этот жест со стороны мистера Кронгельма её, не без малого, оскорбил, но к сожалению, или же к счастью, она довольно неплохо была осведомлена о семье Кронгельмов, поместье которых ей доводилось посетить, пусть всего один раз, маленькой. На третьем курсе во время летних каникул ей удалось посетить поместье Кронгельмов в Лондоне, мисс Блэк после могла похвастаться, что даже осталась на ночь у столь нелюдимой семьи. Тот день действительно был дождливым, даже более, чем — гроза, молния, сильный ветер. Блэки тогда действительно намеревались остаться у Кронгельмов, во-первых чтобы переждать бурю, а во-вторых — познакомиться. Тогда мисс Блэк уже носила корсет по настоянию своей матери, поэтому отправились они при всём пораде, будто бы навыданье, к Кронгельмам, которые не очень-то и хотели видеть Блэков на своём пороге. Впрочем, в том невероятно-красивом платье с корсетом, Велари была прекрасна ещё больше.

Слухи о приезде магической семьи из Швеции распростронялись довольно быстро, от того почти все магические семьи Лондона стали судачить и гадать, что за семья такая, что не оказывает чести своим появлением на приёмах? А Кронгельмы не самого гостиприимного расположения волшебники. Потому, мисс Блэк была не удивлена такому поступку со стороны мистера Кронгельма, скорее просто обижена — переступить через свои принципы ради приличного жеста он не мог ни у себя дома, ни здесь, в Хогвартсе. Наверное это было одной из причин, по которой их общение на начальном курсе быстро прекратилось. Велари привыкла к приличному обществу и ухаживаниям за собой, а мистер Кронгельм, увы, ни тем, ни другим её не баловал.

Вы так увлеклись шахматами, что забыли о манерах? Мистер Кронгельм, Вы казались мне гораздо образованней. — спокойно произносит мисс Блэк, впиваясь указательным пальцем в свой ноготь, словно сдерживая себя, она выдыхает, переводя взгляд куда-то в сторону, к стене с флагом змеиного факультета, — Ох, подобными фразами Вы меня оскорбляете, мистер Кронгельм. — она делает лёгкий вздох, полный разочарования и язвительности, после чего карие глаза всматриваются в лицо слизеринца, Велари продолжает после лёгкой паузы: — Вы хотите сказать, что Вы не так плохи в столь вульгарной игре, или намекаете на то, что мне не хватит навыка сыграть в неё? — уточняет Блэк, перемещая руку с дивана к шахматной доске, после чего разворачивает её, белыми фигурами к себе  делает ход королём к стороне чёрных шахмат мистера Кронгельма, — Вам "шах". — улыбаясь самой лёгкой, беззлобной улыбкой, произносит слизеринка, а после с помощью взмаха палочки расставляет фигуры на свои места.

Взгляд её замечает некую заинтересованность мистера Кронгельма к игре, но он, будто желая себя отстранить от неё, располагает перед собой и учебник по ЗОТИ. Мисс Блэк скучающе выдыхает, гадая: настолько ли он неуверен в себе, что считает, что может провалить экзамен, или настолько не умеет играть в шахматы, что побоится принять вызов девушки? А может быть — оба варианта сразу?

Ваше предложение заранее невыгодно для меня, — произносит Владислав, а мисс Блэк мысленно усмехается самой себе: Вы не можете представить, насколько Вы не правы, мистер Кронгельм.

— От чего же? Я тоже не знаю всех правил и тонкостей шахмат. — признаётся вдруг староста, но затем поправляет себя: — В одном лишь моё приемущество: я уже начала учиться шахматам, а Вы — только желаете это сделать. Не проще ли нам получить опыт у друг друга? Впрочем, — она останавливает себя взмахом руки, — Я не буду заставлять Вас, мистер Кронгельм. Уверенна, Вы как и каждый мужчина мечтаете получить должность в Министерстве и стать Мракоборцем. — она поддаётся вперёд, а тонкая рука её касается книги с записями Владислава, после чего слизеринка беззаботно присаживается обратно, — Вам будет полезнее повторить материал, чем провалиться на экзамене профессора Вилкост, нагружая свою голову игрой со мной. — она выдохнула, качнув головой и  глянула на шахматную доску, а затем, следуя поведению мистера Кронгельма, что развалился спокойно в кресле, едва оперлась спиною о спинку дивана.

– Вам действительно стоит его повторить. — настоятельно порекомендовала девушка, взглядом вновь отметив книгу мистера Кронгельма, что отличалась кучей вложенного туда пергамента с записями. Её голова тут же изящно повернулась в другую сторону, рассматривая упорно интерьер гостиной.

– Впрочем, что за пари Вы планировали мне предложить? Возможно, цена выигрыша заставит меня передумать. –

– Это мелочи. – слизеринка выпрямила плечи, пододвинувшись ближе к шахматной доске, а после в игривой форме произнесла: – И, разумеется, не деньги. Вы разве станете принимать меня за ту, которой недостаёт денег, мистер Кронгельм? Это, скорее.. Моя личная прихоть. – она вдруг задумалась, изящно подняв голову наверх и взгляд к потолку, а затем  едва слышно усмехнулась, – Связанная с зельеварением, или алхимией, если Вам угодно.

Последнее изменение внесено Dqo (29-06-2020 в 23ч32)


i know, you know, we know
we weren't meant for each other and it's fine

https://d.radikal.ru/d38/2005/bd/fa5ca9b25235.gif https://d.radikal.ru/d02/2005/4c/ccb4ede7c81f.gif https://b.radikal.ru/b30/2005/9d/272932065679.gif https://b.radikal.ru/b12/2005/d1/96dcee4436ad.gif https://b.radikal.ru/b19/2005/88/8892b45bd686.gif

Офлайн

#1660 30-06-2020 в 01ч59

Гвардия Тени
Esperança
Победившая цыпленка
Esperança
...
Сообщения: 759

Слизерин.
Хлои Элис Гринграсс, 5 курс.
Гостиная Слизерина. Комната девочек => Коридоры => Большой зал.

»» Тристан Итворд О'Коннел.
Упоминаются: Доминик Гарриет Вальверде, Маркус Бенджамин Булстроуд, Деметрий Домриер, Шайдер Эдан Монфор-л’Амори, Чарльз Ноа Чейз, Лидия Шерил Чейз + нпс и другие студенты.


Девичья фигура стремительно неслась куда-то вперед по свежей траве омытой ночным дождем. Стояло ранее утро, солнце еще не успело взойти из-за гор, дабы осветить собой все пространство вокруг. Птицы не чирикали, напевая свою дивную мелодию – природа еще спала. Босые ножки едва касаясь грязной земли, продолжали свой путь все дальше и дальше. Нежные аккуратные пальчики рук крепко придерживали подол платья, слегка приподнимая вверх, однако сие действие не особо помогало ей. Прелестница терялась в собственных же движениях с каждым последующим шагом: наступая на ткань наряда, скользя по рыхлой земле, путаясь в своих ногах. Сердце бешено колотилось в груди столь сильно, с каждым новым вдохом создавая явное ощущение того, что вот-вот выберется наружу из заточения хрупкого тельца. Гулкий шум раздавался в ушах вместе с ярыми резвыми потоками ветра. Как бы не старалась леди из высшего общества поддерживать ровное дыхание, ловя ртом нещадно столь желанный воздух, она только сильнее задыхалась.
Неизвестно сколько раз во время бега, оборачивалась светловолосая, бросая беглые взгляды назад. Сколь силен был страх, одолевающий юное сознание? От чего столь стремительно убегала? Куда? Вопросы, на которые вам никто не даст ответа.
Юбка развевалась на ветру, ткань колыхалась, издавая свои страдальческие звуки. Преследователь был к ней беспощаден, ни отставая ни на один краткий шаг. Он был везде: летая в небе, прячась в листве деревьев, под некогда чистыми девичьими пятками. Волшебница была готова поклясться, что слышит его неумолимый шепот над ухом. Как сбежать от того, кто находится в твоей голове?     

- Ах, здесь так тепло и приятно, а ветер лишь слабо щекочет кожу, что скажете, мисс Гринграсс? – Юношеский бойкий голос эхом раздававшийся в резко образовавшейся умиротворенной тишине, заставил девичье сердце с болью пропустить тяжелый удар. Хлои неосознанно оглядела себя, сжимая слегка подрагивающие руки в кулак: она была все в том же платье, которое было на ней в тот самый день. В день, когда ее воля впервые пошатнулась. Ребята стояли на балконе, пока все остальные «веселились» где-то там внутри, предаваясь танцам и «возвышенным» беседам.
Слизеринка продолжала хранить молчание, с грустью, застывшей на бледном личике, как никогда прежде со всем вниманием рассматривая столь дорогие некогда сердцу черты. Неважно ей было, что он подумает о ней, какие из мыслей, блуждающих в тайных уголках его подсознания, будут озвучены вслух. Она смотрела на него, как никогда прежде. Стараясь запомнить каждую черточку потерянного в глубинах памяти некогда лица. 
- Скажу, что мне уже пора идти. – Собственный голос по обыкновению своему прозвучал спокойно и непринужденно. Но это были не ее слова. Не той Элис, которая пережила этот день, как и многие другие после. Это призрак прошлого, застывший отпечаток времени, колдография, которая никогда не станет другой, как бы сильно этого не хотелось. Момент в ее голове, что будет продолжать проигрываться в замедленной съемке бесконечно и никто не сможет изменить его.   
- Да ладно Вам, мы же только пришли! Взгляните какое чистое небо, а как звезды сверкают нам с высока. – Голос так воодушевленно и мечтательно произносил фразу за фразой, раз за разом тяжелым грузом ложившуюся на девичье сердце.
- Они меня не интересуют. – На долю секунды пленнице собственных видений показалось, что вокруг все медленно приобрело синеватые оттенки, а лицо… его лицо исказила гримаса смерти. Возглас ужаса, едва чуть не сорвался с девичьих уст. Продолжая со всем вниманием, на которую только была способна созерцать старого друга из далекого детства, она не смела ни на миг оторвать собственный взор с неспешно разворачивающейся перед ней столь знакомой сцены.
- Почему? Я думал, девушкам нравятся подобные вещи: цветы, вино, танцы; бескрайнее небо и шум волн. – Говорящий театрально вздыхает. – Но Вы не притронулись к напитку, быстро «сбежали» сюда, словно не желая, чтоб вас кто пригласил на танец, а на небо даже не взглянули!
Сердце аристократки забилось чаще, пейзаж вокруг начал меняться с каждой секундой, резко окрашивая саму себя в синеву и возвращаясь обратно. Живое, улыбающееся лицо еще совсем мальчишки умирало на глазах: тело приобретало безжизненный сероватый оттенок, свет в очах угасал безвозвратно, уступая место застывшему безразличию, а кожа распадалась так быстро, тут же уносимая прохладным ветром. Светловолосая не помнила ветра в тот день. Не помнила холода, что заставлял волоски на открытых локтях вставать дыбом сейчас.
Она продолжала смотреть на него, с ужасом осознавая, что не может отвести взора. Собственное тело перестало слушаться ее. Как давно? 
- Значит я неправильная девушка. – Блондинка сглатывает, дрожа каждой клеточкой, находясь под властью одной из сильнейших стихий. Взгляд, бегло пробегающий по участкам чужого тела, всем сердцем желая не являться более свидетелем происходящим с пареньком изменений, вдруг останавливается на его губах. Он улыбается. Почему? Почему юнец продолжает улыбаться, когда жизнь покидает его тело столь рано?
- Да бросьте, не верю! – Все не унимался чужой по-мальчишески задорный голос, звучащий теперь как эхо из далекого прошлого, едва ли в полной мере достигая девичьего слуха. – Вы всегда так говорите, что б отмахнуться от других. Неужели общество «живых» Вам не интересно?
Вздох отчаяния вперемешку с липким страхом срывается с юных уст, ощущая как в уголках собственных туманных очей начинает предательски щипать. Это странное чувство. Она не помнила его прежде. Не испытывала. Продолжая твердо стоять на полу обеими ногами, безвольной куклой в чужих руках, пассивно наблюдая, как рассеивались последние остатки некогда живого человека, моментами открывая скрытый под кожей обезображенный временем скелет. Углубления, в которых располагались его глазницы зияли теперь своей девственной чистотой и внутренней пустотой. Нижняя челюсть отвисла, демонстрируя отсутствие зубов. Он продолжал ей улыбаться. Улыбаться своей безумной улыбкой.     
- Ясно. Ты отказываешь мне, потому что я не такой «чистый» как ты?
Безумие заразно, но разве можно этому поверить, не испытав доподлинно на себе? Это как наркотик, что тянет вниз, погружая с головой в некую субстанцию из которой невозможно выбраться. Колдунья преподносит руки к собственному рту, грубо заталкивая крик ужаса обратно во внутрь собственного тельца. Способно ли оно выдержать его и не сломаться? Не сразу осознает аристократка, что способна двигаться и срывается с места, покидая столь ненавистный балкон, который так любила в далеком детстве.
Холод отдается в босых ножках стоит им только вступить на холодный мраморный пол. Странно. Кто убрал стеленные друг за другом ровной дорожкой ковры? Мистер Бейтс всегда заботился о таких вещах.
Стены вокруг тряслись, содрогаясь в собственном безумстве, с каждым шагом становилось все сложнее удерживать равновесие. Светловолосая словно находилась на палубе некого судна, которого настигла буря в ночи. Как она может знать о таких вещах столь точно, ведь волшебница никогда не видела корабли. Не читала о них.
Держась судорожно за стенки руками, Хлои двигалась, не понимая куда, не различая дороги, страх медленно сковывал хрупкое тельце полностью и неизвестно, что заставляло ее делать следующие шаги вперед. Один поворот. Другой. Дочь Джонатана не помнила, что их поместье было столь огромно. Коридоры не кончались. Они словно бесконечны.
Неожиданно кто-то толкает ее в спину, блондинка влетает в роскошно исписанные массивные двери. Спроси ее кто, дева готова была покляться, что не видела их прежде. Зрение начало подводить ее так жестоко?
Оказавшись в огромном зале блуждающий взгляд сразу выцепил в толпе других фигуру родного отца. Он стоял, ведя беседу с другими взрослыми аристократами. Они были такими… высокими. Прелестница бездумно опустила взор на собственные ладони, выглядевшими такими маленькими. Казалось, совсем крошечными. Машинально повернув голову туда, где обычно висело настенное зеркало, очи цвета глубоких вод океана увидели в его отражении ребенка. Потерянного, одинокого ребенка, затуманенным взором смотрящую на саму себя. Сколько ей тут? Пять, семь?
Легкий вздох и отчаянные попытки вернуть спокойствие самой себе. Джонатан Винсент Гринграсс в противовес маленькой дочери излучал собой уверенность и едва заметное холодное равнодушие.
- Отец… – Несмело позвала его Элис, спиной чувствуя медленно приближающиеся шаги к ней сзади. – Отец, прошу… взгляните на меня… – Ее преследователь начал усмехаться. Смех его так предательски звонок, сводил с ума изнутри. Его невозможно было заглушить, закрыться иль сбежать куда подальше. Он всегда будет с ней, как неизменный спутник. – Отец… – юное дитя не оставляла попытки достучаться до самого близкого для нее существа. Но он продолжал оставаться глух к ее мольбам. – Отец, я здесь! – Не замечая за собой студентка сглатывает комок горечи, крепко засевший в горле, – Пожалуйста, заметьте меня. М-мне очень страшно. – Светлые глаза, что по-прежнему оставались сухи ничуть не портили эмоцию грусти, картинно застывшую на лице. Она будто только что вышедший портрет из-под кисти художника. Краска на ней еще свежа, один неверный жест и она стечет, искажая белоснежное личико.
Если бы кто сказал слизеринке прежде, что эти слова прольются из ее собственных уст, она бы ни за что не поверила. Резко сорвавшись с места, юная Гринграсс без тени сомнений покинула дивный маскарад, связанный нитками ничего нестоящих улыбок и беспросветной лжи.
Очередная дверь привела ее в знакомую комнату. Ту самую комнату, в которой леди из высшего общества оставила свое сердце.
Няня. Простое слово, а сколько в нем вложенного смысла, сколько чувств и необъятных эмоций. Она не осмелилась обратиться к женщине, заменившей ей мать, сейчас. В который раз за этот день безвольно наблюдая сцену последнего дня жизни. Ее последнего дня.
Немолодая женщина около пятидесяти, своих детей у которой никогда не было, всегда заботилась о чужих, как о своих собственных. Пока те не уходили. Все они. Не вырастали и не улетали из одной золотой клетки в другую. Взрослым «детям» не нужны няни. А время не щадило ее, накидывая один год за другим. С каждым прожитом днем она не становилась моложе, добавлялись с годами все больше морщин возле вечно улыбающихся глаз и уголков губ.
Ее звали Фелисити. Довольно необычное имя для простой крестьянки. Быть может, родители желали ей иного будущего, в надежде, что это волшебное имя принесет ей счастье...
Тогда она стояла возле дальней стенки, в своей обыденной униформе, как и прямо сейчас перед глазами – ее образ никогда не покинет девичьих воспоминаний.
- Юная госпожа… – Голос ее звучал как и каждый раз в этот момент, застывший во времени, тихо и так… одиноко. – Мне… так жаль… – Звук выстрела, прервавшего собой все. Хлои делает глубокий вдох, в страхе не потерять саму себя в этой петле из сменяющих друг друга одних и тех же кадров.
И ни с того ни с сего это действительно срабатывает, с треском обрывая бесконечную цепь. Чародейка жмурится, в попытке восстановить собственное зрение, которое резко затуманилось.
– Видимо, вы любите когда моросит: будь то дождь, то снег, чьи-то изрыгания на вашу одежду. – Внезапный голос свой заставил пятикурсницу содрогнуться. Она помнила этот момент, он был совсем недавно. Ее жалкие попытки поддеть того, кто знал больше, чем следовало бы. – Ах, как некрасиво с моей стороны: никаких манер. Нужно уважать чужие причуды и тайную страсть. – Смех, наполненный желчью, разрывает голову на части. Хватит. Прекратите. Но голоса, будто продолжая издеваться над жертвой, загнавшей саму себя в западню, как ни в чем не бывало продолжали: - Тебе не к лицу такая усмешка, «… в ней одна только ложь».
Громкий хлопок и перед взором проносятся столько разных лиц, столько моментов, которые, казалось бы давно должны были увянуть в глубинах памяти. Едва успевая следовать за происходящим, она ловит взглядом фигуру шестилетнего Маркуса, так гордо возвышающего над ней, находясь на ветке дерева в их саду. Элис хорошо помнила этот момент. Она тогда заплакала. Не умела также проворно залезать на это треклятое дерево, как тот самоуверенный мальчишка. Но маленькая Хлои рыдала навзрыд вовсе не от досады неспособности сделать тоже самое, а от одиночества. От внезапно предательски закравшегося в душу отвратительного чувства одиночества. На краткий миг малютке отчего-то показалось, что он уйдет. Что заберется на это огромное дерево так высоко, что она больше никогда не сможет его увидеть. А вместе с ним исчезнет навсегда его улыбка, его довольный смех, что выводил ее временами, этот взгляд, смотрящий на нее столь беспристрастно. Тогда еще совсем малышка не смогла бы объяснить почему она плакала, даже если бы ее спросили об этом. Не смогла бы. Ее собственные чувства всегда были столь чужи для нее, столь недосягаемы.
Очередной кадр растворился в безмолвии сменившись другим. Затуманенный взор увидел перед собой старосту школы – Деметрия. Она никогда прежде не видела его во снах. Не было причины. Этих двоих ничего не связывало, кроме деловых встреч юного мага с ее отцом. Элис вновь видела маленькую версию себя, играющую на рояле в родной гостиной собственного дома, она тогда даже не обернулась, услышав разговоры за своей спиной. Может быть, этот момент о ней? О ней, играющей на музыкальном инструменте. А мистер Домриер просто случайно как-то там затесался.
События жизни продолжали вращаться перед ней, как разноцветные карусели, поднимаясь то выше, то опуская на самое дно. Едва успела заметить светловолосая Шайдера, в чьи объятия с разбегу кинулась несколько долгих лет тому назад. Как же давно это было.
Мистера Чейза, который довел ее на первом курсе, и она влепила ему пощечину так по-магловски где-то на территории Хогварста, скрываемые от других массивными ветвями деревьев. Хранит память и невольного свидетеля сей сцены – его родную сестру, затаившуюся в кустах. Помнит слезы, застывшие на ее глазах. И как молила она их не драться! Но они… и не собирались. Гринграсс плохо представляет себя дерущуюся с мальчишкой.
Яркая вспышка резко ослепляет собой все пространство, беспощадно сжигая оставшиеся кадры, не успевшие войти в этот список. Они медленно тлеют на глазах, оставаясь лишь в памяти других, но теперь больше уже не ее…


Пятикурсница с трудом разлепила полусонные глаза, проснувшись с непомерным чувством усталости. Она будто не спала вовсе. Ведь после сна разве мы не чувствуем себя бодрее?
Лениво потягиваясь, чародейка несмело подняла собственную тушу с теплой постели, нужно было спешить на завтрак и в отличие от предыдущего дня – этот нагружен чуть не сплошь экзаменами. Чтобы сохранять ясность ума и не потерять сознание от перенапряжения – стоило бы правильно питаться, хотя бы эту неделю.
Довольно скоро надев школьную форму на тело и уже завязывая галстук на ходу перед зеркалом, от внимательного взора не укрылись синяки, легшие под глазами. Дева не поверила собственному отражению. Она никогда не запускала себя прежде. Неужели все дело в экзаменах? Неужели в этот раз с учебой столь сильно перестаралась?
Сглотнув, аристократка достала свою излюбленную рисовую пудру и другие крема для нежной кожи. Не думала она, что придется уделить своей внешности больше внимания в этот обычный день…
***
Во время экзаменов каждый день похож на предыдущий. Ты все время что-то учишь, учишь и учишь. Повторяя собственные записи, что понемногу мозолят глаза. Кажется, они уже полностью занимают твои мысли, но пытаясь досконально все произвести, понимаешь, что все отнюдь не так.
Староста уверенной походкой шла по коридорам, прижимая к себе книги, которые собиралась прочесть после завтрака. В голову ненароком забежала мысль, что сегодня ей ничего не снилось. Это было так удивительно. Она всегда что-то видела, впадая в объятия Морфея и все сны ее были полны запоминающихся красок. Пожав плечами и списав все на усталость, не заметив за собой зевок, пятикурсница вошла в двери большого зала.
И вошла она красиво, под шум падающих предметов. Аристократка повернулась на звук посторонний машинально. Внимательный взгляд очей цвета глубоких морей океана и нежная девичья ручка вынула палочку из внутреннего кармана мантии: один взмах, нужное заклинание – все книги ровной стопкой легли друг на друга на полу и пергаменты свернулись рядом с ними. Неспешной походкой леди из высшего общества подходит ближе к, казалось бы, потерянному еще совсем мальчишке.
- Привет, Вы в порядке? – Девичий взор осторожно скользит по незнакомому лицу, теплая улыбка на устах обращена к нему. – Могу я Вам чем-то помочь? – Без задней мысли опускает чародейка руку с палочку волшебной вниз, пока сознание внезапно не ударяет в голову, что действием своим могла бы лишь еще больше напугать юнца. Ведь стоя так близко к нему, с орудием колдунов в руках, светловолосая будто вооружена. Взгляд ее становится добрее, и дева тут же убирает палочку из тиса обратно во внутренний карман. – Не волнуйся, я староста. – Нежной ручкой своей в изящном жесте, говорящая указывает на свой значок, прикрепленный к мантии. – Хлои Элис Гринграсс, Вы можете доверять мне. – Осторожным движением студентка протягивает рэйвенкловцу раскрытую ладонь, дабы помочь ему подняться.

Последнее изменение внесено Esperança (02-07-2020 в 17ч57)


I had a dream, to anyone who might care,
not what you'd think and it feels like yesterday was a year ago

https://c.radikal.ru/c19/2006/35/0f0c2b2733f1.gifhttps://d.radikal.ru/d37/2006/59/3cf2d3cdbad1.gifhttps://c.radikal.ru/c08/2006/76/6808523c58ab.gifhttps://b.radikal.ru/b36/2006/52/320765902e0e.gif

Онлайн

#1661 30-06-2020 в 02ч16

Гвардия Абсента
Seori
Сподручная Единорогов
Seori
...
Сообщения: 270

Райвенкло, 7 курс
Матье Жан-Ноэль Бонне
Коридоры >> Гостиная Райвенкло >> Коридоры

Ида Кирстен Либерхер

От последующего комплимента губы юноши тронула лёгкая ухмылка, однако ничем иным не выказал он собственной реакции, размеренно вышагивая рядом с девушкой, чередой длинных шагов продвигаясь дальше по коридору под ритмичное постукивание девичьих каблучков. Ида нынче оказалась необычайно щедрой на тёплые слова. Не то чтобы до того была она, как чёрствый сухарь, что скупился сказать и толику приятных фраз в адрес прочих людей, — конечно же, француз так не считал, в голове обрисовывая подругу в добродушных, совсем по-солнечному, и бесхитростных лучах. Кузина его, любимейшая дочурка tante Vivienne, была очень с ней схожа — разве что, была одиннадцатью годами младше.

Отчего же? — задумчиво протянул юноша, поведя плечами, и развернулся к собеседнице. Тень мимолётной улыбки скользнула по его лицу. — Я бы поставил за это высшую оценку. Впрочем, преподаватель из меня вышел бы ужасный, — с почти беззвучным смешком он вновь устремил взор вперёд, блуждая им одновременно и всюду, и точно не заостряя его ни на чём конкретном. — Экзамены… Не припомню ни дня, чтобы хоть сколько-нибудь переживал из-за подобной мелочи, — он пересёкся взглядом с девушкой и, углядев очевидное несогласие с последним утверждением, в коротком жесте взмахнул ладонью, сразу же добавляя протяжно, точно смакуя на языке: — В сравнении с целой жизнью — сущая мелочь, не находишь? Жить, и притом жить счастливо, вполне можно и с самыми дурными результатами.

Впрочем, ему о том было говорить как никому просто. В его-то жизни, действительно, экзамены эти если что и решали, то в степени настолько малой, что можно было забыть о них вовсе. Он и забыл, будучи до учёбы, по большей части, юношей весьма ленивым: занятия лишь аттестата ради его не прельщали, а все интересующие знания волен он был получить из многочисленных страниц библиотечных книг, чем охотно занимался собственного интереса ради. Возможно, возьмись он за голову, приложи больше старания и усердия, смог бы выбиться в число тех, кто составляет основу всего положительного рейтинга родного факультета, — но нет. Сей вариант ускользнул от него, не возбуждая в душе никакого отклика. Безынтересно. Совершенно не приносит удовлетворения. Какой смысл?

С третьим, финальным чихом обратившись к девушке, Матье не сдержал приглушённого вздоха и с толикой отцовского укора какое-то время безмолвно всматривался в её лицо, точно пытаясь углядеть, не пора ли несчастную, пока совсем её не одолела простуда, только подступающая после проливного дождя, что неустанно заливал улицу, отвести во владения мадам Помфри. Однако, с каким-то непонятным и больно резким словцом на немецком языке, в котором Бонне не разбирался настолько, насколько это только было возможно, да с детским жестом мисс Либерхер он невольно засмеялся, и вся та видимая серьёзность в мгновение ока испарилась с его лица. Нет, Ида справится и без вмешательства мадам Помфри — обругает бедное заболевание страшными словами, ужасно на него оскорбится, и то само от неё обиженно сбежит.

Разговоры о вещах малозначительных, перемежаясь со спокойной тишиной, заполнили их дорогу до гостиной факультета. Однако и там Матье не остался надолго в одиночестве: взор его, до того обращённый к окну, к тому, что крылось за его пределами, внезапно оказался застлан темнотой, а на коже почувствовалось прикосновение нежных девичьих рук, что само собой провоцировало на лице его выражение более улыбчивое, чем было до этого. К маленькой игре девушки отнёсся он абсолютно спокойно, доверчиво повинуясь её действиям — в конце концов, Ида не была из числа тех, кто в подобной ситуации сыграл бы с ним дурную шутку. Нет, она была слишком для того мила. Доверие это полностью себя оправдало: что ни говори, но нежное клубничное суфле (до клубники француз в целом был огромным любителем) было одной из вещей наивкуснейших.

Передай ей мою высшую похвалу, — с довольными, ещё более расслабленными чертами лица произнёс, дожевав, юноша, и даже в голосе его сквозили хвалебно-одобрительные нотки. Не в первый раз уже делилась с ним Ида тем, что прислала ей родственница, и это было, безусловно, приятно. И вкусно, конечно. — Право, на сей раз ta grand-mère превзошла саму себя.

Когтевранка спешно увлекла его за собой из гостиной. Матье не противился — прыткость эта казалась ему в данный момент забавной. Впрочем, ровно до той секунды, покуда не обернулась она ни с того ни с сего захлестнувшей девушку волной переживаний. Причём, как то виделось французу, совершенно беспочвенных и не стоящих тех тревог, коими забила юная леди всю свою прелестную голову. Перемена эта не радовала его совершенно. И куда вдруг испарился тот беззаботный настрой, коим мисс Либерхер прямо-таки светилась десятком-другим минут назад?

Он мягко одёрнул немку за руку, останавливаясь посреди коридора и тормозя её вместе с собой. Недолго всматривался брюнет в её взволнованные глаза и взял уже умолкнувшую, уставившуюся на него в преисполненном страха ожидании подругу за плечи.

Ида, — тихо, точно вынуждая прислушиваться к своим словам, начал Бонне и чуть крепче сжал пальцы на девичьих плечах. — Ответь мне, хоть раз такое происходило? Всё будет в порядке. Ты лишь сама загоняешь себя в эту череду беспокойства, — он вздохнул, склонился чуть ближе, всё не уводя глаз. — И ты без меня отлично знаешь, что готова к этому экзамену. Или я не прав? Всегда блистала, а сегодня нет… Не настолько этот день особенный, не находишь? — в лице его мелькнула позабавленная сим высказыванием улыбка, а сам он, опустив книзу глаза и заметив неустанно трясущиеся ладони, обхватил их своими. — Отойдём, — мимолётно оглянувшись, француз увёл подругу ближе к стене, прислонился к последней спиной, затылком ощущая лёгкую прохладу, и слабым кивком головы намекнул Иде поступить точно так же. — Глаза лучше закрыть. Отчего ты так распереживалась? Семья? Что же… — он сделал пару неторопливых шагов, застывая на небольшом от немки расстоянии. — Едва ли результаты им важнее тебя самой. И скажу одно: опираясь на других, стремясь оправдать их надежды, безвозвратно потеряешь собственную жизнь. А что до будущего… Я уже упоминал, — Бонне качнул головой в сторону, недолго оставаясь в повисшем после сказанных им ранее слов безмолвии, и приблизился к Иде. Ладонь его в нежном дружеском жесте легла той на макушку, почти невесомо поглаживая по волосам. — И ещё одна деталь. Говорят, что ты притягиваешь именно те самые вещи, те события, о которых мыслишь больше всего, и совершенно нет никакой разницы меж тем, хорошие ли они или плохие. Не могу знать, так ли оно взаправду, однако если да, то на твоём месте я бы всеми силами стал думать о хорошем, — речь его была по-прежнему тиха, вкрадчива и столь безмятежна, будто собственным спокойствием, бархатно обволакивающим, стремился он наделить и встревоженную свою собеседницу. Отняв ладонь, Бонне обратно завёл руки за спину и на пару секунд посмотрел вглубь коридора. — Либо же я могу сопроводить тебя к мадам Помфри. Однако… не думаю, что идея эта придётся тебе по душе.


“Here’s to the ones who dream, foolish as they may seem
Here’s to the hearts that ache; here’s to the mess we make”


https://i.yapx.ru/H2ECC.gif   https://i.yapx.ru/H2E3J.gif   https://i.yapx.ru/H2ECI.gif

Офлайн

#1662 30-06-2020 в 14ч38

Гвардия Тени
Esperança
Победившая цыпленка
Esperança
...
Сообщения: 759

Рэйвенкло. Патрисия Энн Кросс, 5 курс.
Рэйвенкло. Мэддисон Харпер Фоули, 5 курс.
Большой зал.

»» Давид Картер-Ландау, Мэриголд Хиллари Роули, Беатрис Хелен Кросс, Патрисия Энн Кросс.
Упоминается: Уильям Теодор МакГаффин, семейство Картер-Ландау, Джилрой Джон Лесли + нпс и другие студенты.


- Я не совсем уверен, что это относится к теме нашего разговора, мисс Кросс,
Патрисия улыбнулась в ответ старшекурснику как-то слишком скомкано, так неестественно. Вряд ли он вообще поверил ее улыбке, она не верила в нее даже сама. Этот «барсук» заставил полукровку чувствовать себя не в своей тарелке еще с того самого момента, как занял место за их столом. Она помнила его и Беатрис узнала. Из всей их щебутной компании лично с ним не сталкивалась лишь только Мэддисон, пусть и слышала о нем от других довольно часто в последние дни.
Энн смущенно опустила голову, скрывая глаза копной волос, стоило юноше к ним подсесть, как в некой жалкой попытке от него спрятаться. Вряд ли он узнал ее, вряд ли он ее вспомнил. Зато родная сестра, записывающая на подкорках собственной памяти лицо каждого врага – распознала черты его моментально.
Рэйвенкловка ощутила неловкость стоило лишь Хелен напасть на него словесно. Это ее вина. Это она виновата, что сестренка так злится. Тогда, в тот самый день беготни в коридорах, блондинка слишком увлеклась фолиантами, набрав их столько, что не видела дороги. Однако, шум до нее донесся издалека и выглянув из-за стены, собранной самой же из вещей в руках, прелестница тут же отскочила с пути стремящихся куда-то студентов, «шагами» превышающими норму разрешенного в стенах замка. Давид не задел ее, но из-за внезапного несостоявшегося столкновения, из-за резких собственных движений, она врезалась в стену сшиб лоб. Было больно, но колдунья привыкла к подобному. Было страшно, но зла на бегущих она держала. Юную Кросс частенько не замечали: она была очень маленькой, весьма незаметной, слишком тихой. Сложно злиться на других из-за собственных провалов. Все могло бы закончиться как обычно, не увидь сию сцену Беатрис, не став случайным ее свидетелем. И как бы представительница орлиного факультета не оправдывалась, списывая ситуацию на неумышленную, не планируемую заранее, в глазах слизеринки парень предстал врагом, сбившим с ног ее кровинку. Такое не прощается! Никто не смеет обижать милую игрушку, кроме нее самой.
Волшебница ерзала на сидении, думая над тем, что встать внезапно и покинуть большой зал было бы странно. Пэйт не сделала ничего плохого, тогда почему она уходит? Столько мыслей разных в голове всплывающих, одна за другой подпитывающих собственную неуверенность.
Стоило главному редактору школьной газеты одернуть копию ее, Трисия почувствовала слабое облегчение. Деве не хотелось мусолить эту тему снова, ведь ничего плохого не произошло. Но смелости заявить об этом прямо у всех на виду за общим столом, ей бы не хватило.
Осторожно подняв на старшекурсника неуверенный свой взгляд, будто за это он ее осудит, юная чародейка увидела сколь сильно этот хаффлпаффец был помят. И то, что парень пытался спрятать эти краски под шарфом от нее не ускользнуло. Должно быть, ему очень больно. Больно, но старший из Картеров-Ландау продолжает ходить по школе, в большой зал и, возможно, также на пары. Разве ему не нужно лечиться в больничном крыле? Разве ему не хочется дышать свободнее?
Пятикурсница сжалась словно прочувствовав всю его боль на себе, но она даже отдаленно не смогла бы себе представить каково ему сейчас. Внезапно кольнувшая мысль в голове, заставила ее содрогнуться. Ее друг в конце понедельника тоже выглядел неважно, вернувшись в гостиную после отбоя. Не могло же быть, что бы они… сцепились! Студентка плохо знала Давида, но в Уильяме была уверена наверняка: он бы не стал нападать на других! Он хороший! Дружелюбный и помогает всем, а не калечит!
Но… она ведает сколь точно поставлен его удар, видела своими глазами. МакГаффин как-то рассказывал прелестнице, что в магловском мире увлекался боксом. Светловолосая знает, что это такое ведь сама жила среди них так долго. Он вполне мог избить этого худощавого хаффлпаффца. Но за что? Что они могли не поделить между собой? А Уилл… почему вернулся столь побитым? Возможно ли, что Картеры-Ландау действуют сплоченно, рвутся в бой целой семьей, окружая оппонента кольцом? Как часто ребята такое проворачивают в тени колонн с другими? Что этим и кому хотят доказать?! Она знает Теодора, он бы никогда не напал на детей! И на Марию тоже. Получается младшие Картер-Ландау и могли избить его, потому что шестикурсник не стал бы вырываться, не желая случайно нанести им вред. Если задуматься, то вся эта схема выглядит так жестоко!
Продолжая с опаской смотреть на главного из шайки опасных хулиганов, Патрисия поделилась своими мыслями с Мэддисон. Она умная, уверенная в себе, спокойная. Фоули все разрешит, расставит по своим полочкам. Так и случилось. Главный редактор школьной газеты, не изменяя себе, с обезоруживающей улыбкой на устах «напала» на их общего врага. В этот раз Давид один среди орлов, численное преимущество на их стороне! Он сам угодил в ловушку, так что вряд ли решится махать кулаками здесь. Сначала юная Кросс думала, что брюнет подошел к ним из-за нее, теперь она была практически уверена, что дело в Уильяме. Он пришел разведать сколь много они знают! Разумеется, старшему из Картеров-Ландау нужно защищать своих братьев и сестру. Покрывать их коварную тайную игру…

Мэддисон молчаливо слушала их общего собеседника. Здесь она главная, все это знают. Когда к ним подсел этот полукровка, дева и предположить не могла какую опасность представляет юноша, в свободное время сносящий с ног бедных студентов. Но это неважно, воля студентки ни на грамм не пошатнулась. Она была все столь же уверенна в себе и спокойна. Этот мальчишка пришел в их логово. Рядом с ними сидят куча орлов, которые, разумеется, заступятся за своих милых дам, если хаффлпаффец станет представлять для них угрозу. Решит хоть как-то навредить кому из них.
Глаза цвета подводного мира внимательно всматривались в чужое лицо. Она не испытывала ни доли страха, ни секунды сомнений, готовая в любой момент достать палочку и защитить свой народ, если того потребуется. Ведь так поступает истинная королева!
Ее отец на платформе 9¾ при первой встрече сказал ей: «Никогда не показывай другим свой страх. Ты Фоули, наша воля несгибаема. Смотри в глаза врага твердо до самого конца. Не посрами мое имя, девочка». В тот момент еще маленькая девочка испытала восхищение. Он был так уверен в себе, так спокоен для колдуна, явившегося к собственному ребенку впервые в ее одиннадцать лет. Словно так и должно было быть, что это в порядке вещей. Мужчина вел себя так, как если бы был королем этого места, и неважно чтобы маг сказал, чтобы сделал – он будет прав во всем. Всегда. Непоколебимая фигура отца давала ощущение гордости. Тогда еще крошке Харпер так хотелось равняться на него. Быть таким же, как он. Скалой, не испытывающей сомнений.
Выслушав до конца парнишку, что так бесцеремонно отсеял ее вопрос, засыпав тем, что нужно именно ему. Как невоспитанно и дерзко. Но не стоит столь винить полукровок и маглорожденных в отсутствии манер. Это семья виновата. Она им их недодала, выпуская в общество.
Леди из высшего общества расплавила плечи, опустив ладони на свои коленки, продолжая довольно дружелюбно, как казалось самой, улыбаться:
- Хорошо, мистер Картер-Ландау. Я постараюсь ответить на Ваши вопросы рассказав все, что знаю сама. Мои девочки меня подхватят, если я что-то упущу. – Бросив взгляды на каждую из подруг и получив кивки в ответ, прелестница ровным тоном продолжала. – Но общество, в котором мы живем, с раннего детства учит нас: хочешь что-то получить, будь готов отдать нечто взамен. Вы понимаете, о чем я, не так ли? – Светлые очи с едва заметным азартом в них, продолжали созерцать собеседника перед собой. – Не будем говорить о равноценном обмене в законе алхимии, но все же, будьте любезны ответить на заданный мной ранее вопрос. Ответить развернуто, а не отмахнуться от него, ибо «эта информация не может быть полезна в контексте вашего диалога». – Говорящая поджимает губы, продолжая сохранять улыбку на лице. – Вы пришли с такой легкостью, беспардонно сели за чужой стол и чувствуете себя как дома. Уверенность хорошая черта, если она не переходит в наглость. Если Вы хотите от меня что-то узнать, не игнорируйте мои вопросы! – Взгляд Фоули смотрел твердо, без тени сомнений в чужие глаза. – Итак, как говорят в мире маглов, по рукам? – Легкая улыбка вновь вернулась на прежнее место. – Я не особо уверена, чем скрепляют этот жест, вряд ли он столь жесток как непреложный обет. Глупо проводить подобного рода ритуалы из-за обыденных вещей, согласны? – Чаровница кивает в ответ собственному вопросу, ожидая реакции чужой. – Но, если хотите. Если Вам от того будет комфортнее, можем проделать… тот магловский ритуал. Вы только скажите как. – Подняв ладони перед подбородком, чародейка сцепила пальцы меж собой. – Право, все же уверена, что этого всего нам не потребуется. Я начну первой, убрав все Ваши сомнения, а Вы продолжите следующим. Мужчины ведь всегда держат свое слово, ведь так? – В полном молчании, сосредоточенно смотря на хаффлпаффца, пятикурсница выслушала ответ из его уст, прежде чем продолжить самой. – Отлично. Я знала, что мы сможем найти общий язык. Итак, что я могу сказать о Бенджамине Генри Уоллсе. Начнем постепенно с Ваших вопросов, ты фиксировала все, Трисия?
Услышав свое имя из уст главного редактора школьной газеты, прелестница взволнованно вздохнула. Мимолетный взгляд виноватых очей, брошенных на брюнетку и полукровка ощущает явственно, как кровь приливает к щекам. Конечно, она должна фиксировать все важное для нее, чтобы не упустить каких-либо деталей, они об этом давно договаривались. Но сейчас... будучи столь возбужденный ситуацией с Уильямом, все будто вылетело из головы.
- Ничего. – Спокойным тоном выдала Фоули. – Выдохни. Вы, девочки, слишком напряжены сегодня. Я примерно помню, что от нас хотел услышать дорогой гость. В конце концов он все еще с нами и пропусти я что, мистер Картер-Ландау любезно мне напомнит. – Говорящая переводит дыхание. – Отвечая на Ваш вопрос: да, мы в курсе того, что мистер Уоллс оказался в больничном крыле. Мистер Лесли, должно быть, растрезвонил об этом повсюду, посчитав сию информацию так необходимой каждому знать. – Студентка качнула головой. – Не совсем уверена о какой конкретно записке ведете речь, возможно, она как-то связана с тем куском пергамента, которым ваш товарищ тряс перед всеми в большом зале во время ужина в понедельник. – Слабый вздох, в который раз расправить плечи, вернуть ладони обратно на колени свои. – Итак, вернемся к началу: что я знаю о Бенджамине Генри Уоллсе. Вы ведь учитесь на одном курсе и наверняка помните, что он не всегда был таким замкнутым и отрешенным от мира. – Очи цвета подводного мира сосредоточились вновь на чужом взгляде. – Некогда этот холодный волшебник был весьма дружелюбен и имел очень друзей с разных факультетов. Он не делил их по цвету капюшона и мы всегда могли услышать его заливистый смех во время общения с представителями всех четырех домов. – Едва заметная ухмылка тронула девичьи уста. – Не думаю, что это новость. Все об этом знают. Все, кто видел его таким, хоть как-то обращал внимание. – Ухмылка стерлась, придав лицу серьезное выражение. – Что-то произошло в жизни добродушного паренька. Что-то так сильно изменившего его. Мистер Уоллс грубел, черствел, смолкал медленно превращаясь в того хаффлпаффца которого мы сейчас знаем. – Внимательный взгляд цвета синевы созерцал реакцию собеседника после каждого сказанного ею слова. Изучал, искал подсказки. – С кем мог быть он близок? Со многими. Правда, сейчас об этом сложно сказать. Казалось, за пару недель юноша собственноручно оттолкнул от себя всех, кого смог. Может, общество живых ему стало надоедать? – Уголки губ слегка приподнимаются вверх. Получала ли колдунья удовольствие от собственного рассказа? Возможно. – Он обсуждается довольно часто из-за тех самых резких перемен, произошедших с ним. Но не думаю, что чаще других, желающих выделиться. – Девичья ручка берет со стола вилку, покоящуюся там мирно и осторожно опускает на тарелку. – Быть может, следовало бы спросить: а были ли у него враги? Недоброжелатели. Бывшие друзья, все те, кого он мог задеть своим холодным отношением? – Говорящая выпрямляется, продолжая улыбаться ровно слушателю своему. – Попробуйте узнать у его ближайшего окружения, Вы с ним видитесь гораздо чаще, чем я. Поинтересуйтесь у седьмого курса, кроме своих «барсуков», обратите особое внимание на «змей». Среди студентов амбициозных нашлось бы достаточно тех, кто мог невзлюбить вашего соседа, если Вы понимаете о чем я? – Не став уточнять причину, которую все, кто ее слушал знал наверняка, чаровница взяла в руку чашку с чаем, сделав один глоток. – Надеюсь, смогла удовлетворить Ваше любопытство, мистер Картер-Ландау, теперь Ваш черед.


I had a dream, to anyone who might care,
not what you'd think and it feels like yesterday was a year ago

https://c.radikal.ru/c19/2006/35/0f0c2b2733f1.gifhttps://d.radikal.ru/d37/2006/59/3cf2d3cdbad1.gifhttps://c.radikal.ru/c08/2006/76/6808523c58ab.gifhttps://b.radikal.ru/b36/2006/52/320765902e0e.gif

Онлайн

#1663 30-06-2020 в 20ч21

Гвардия Тени
Mikolik
Рекрут
Mikolik
...
Сообщения: 61

Гриффиндор
Максвелл Роу, 6 курс
Большой > зал > Коридор > Улица
Один
Упоминаются: Закария Хантер, Леонард Пеитон, Эдмунд Поттер


Во время завтрака Максвелл с унылым видом водил вилкой по тарелке, не принимая особого участия в разговоре между Хантером и Пеитоном, которые активно обсуждали начинающийся уже на этих выходных чемпионат школы по квиддичу, открывать которые предстояло командам Гриффиндора и Хаффалпафа.

Не смотря на то, что тема разговора была в целом Роу интересна и в любое другое время он бы с огромным удовольствием порассуждал, именно сейчас заниматься этим у него не было ни какого желания. Макс размышлял над тем, что сказал ему накануне Поттер. И над тем, что он выскажет при следующей встрече Пивзу за то, что тот его наглым образом обманул и подставил. Ох, он ему всё выскажет!

Зачерпнув порцию каши, юноша без особого энтузиазма отправляет ложку в рот и, прожевав, на автомате повторяет действие ещё несколько раз, после чего всё-таки отодвигает от себя тарелку и встаёт из-за стола. Оба его товарища тут же умолкают и удивленно обращают на него свои взгляды. Ведь они все вместе пришли сюда всего пять минут назад, а их товарищ толком даже не поев, уже куда-то засобирался.

— Чот нет аппетита, — коротко комментирует Роу свои действия, а затем, перешагнув через скамью, отправляется на выход.

Покинув Большой зал, юноша неспешным шагом бесцельно прогуливается по коридору. Настроение у него было крайне поганым и хотелось побыть немного одному. Времени до начала первого урока было ещё предостаточно, потому Максвелл решает немного подышать свежим воздухом. Не смотря на то, что последние несколько дней погода на улице совсем не радовала, этим утром на удивление было солнечно.

Оказавшись на улице, Роу почти сразу же наткнулся на девчушку, которая сидела прямо в луже и горько плакала, явно раздосадованная этим обстоятельством.

Последнее изменение внесено Mikolik (30-06-2020 в 20ч24)

Офлайн

#1664 30-06-2020 в 21ч01

Гвардия Обсидиана
RiMiora
Гвардеец на обучении
RiMiora
...
Сообщения: 173

Когтевран, 6 курс
Ноа Джеймс Кавински.
Большой зал >>> Библиотека

Один

Сидя за столом в большом зале, Ноа неосознанно прислушивался к тому, что говорят студенты, вылавливая иногда полезную для себя информацию. Если поймать кого-то за компрометирующими действиями или же словами, можно будет извлечь для себя выгоду и даже заработать деньгу. Именно с такими мыслями сидел парень, только едва не ехидно потирая ладошки друг о друга, подслушивая, как кто-то из гриффиндорцев подглядывал за девочками с шестого курса Слизерина. Ноа на на такое только фыркнул, но всякий случай запомнил лицо говорившего это, мало ли.

Рядом кто-то громко чихнул и Ноа вздрогнул, хватаясь за грудь в том месте, где располагалось сердце и выдохнул, уставившись на того, кто его напугал, осуждающим взглядом. Этим кто-то оказался щуплый первогодка, который, как оказалось, чихает как толпа пьяных мужчин под сорок. Пацан от такого взгляда сам вздрогнул и съежился, а затем и вовсе отсел от греха подальше, мало ли что там ему этот страшный шестикурсник сделает.

Ноа себя страшным не считал. Ну не тот типаж лица у него был. Скорее, он больше походил на блаженного, которому на все плевать. Впрочем, когда это было необходимо, он мог сделать страшное лицо и рявкнуть так, что окна бы выбило к чертям. Но зачем? Обретя репутацию милого и дружелюбного мальчика, он не хотел рушить этот образ, так как для него он был вполне себе комфортным.

Ноа проводил улепетывающего пацана взглядом и поставил руку, согнутую в локте, на стол, опираясь о кулак щекой. Он опустил взгляд вниз, на свою тарелку, на которой лежала уже остывшая яичница и несколько листов шпината. Есть почему-то расхотелось, а вот в горле пересохло, так что парень просто треть завтрака пил чай.

***

В библиотеке было тихо и Ноа даже стало как-то не по себе. Он поежился, оглядываясь по сторонам, мало ли, кто тут сидит. В прошлый раз он столкнулся с одним ненормальным, который преследовал его до тех пор, пока Ноа не покинул библиотеку. Хотя, это был первокурсник и, возможно, он просто хотел что-то спросить, но стеснялся, а Ноа в итоге бегал от него как от прокаженного.

Вспоминая сейчас ту нелепую ситуацию, Кавински тихо засмеялся, подходя к нужному ему стеллажу и протягивая руку за книгой. Перед занятиями он хотел провести время за чтением книги о живописи, так как на днях планировал всерьез заняться рисованием и, быть может, попросить Джо позировать ему. Интересно, а как там она? Наверняка готовится к экзамену.

Хаффлпаф, 3 курс
Громов Мечислав Колаш
Гостиная Хаффлпафа >>> Большой зал

Один >>> Айрин Ванесса Торнтон

Перевернув страницу учебника по зельям, Слава откинулся на спинку стула, на котором сидел и сладко потянулся, довольно прикрывая глаза, улыбаясь самыми уголками губ. Сегодня он встал довольно рано и успел едва ли не раньше если не всех, то многих, прикончить завтрак (если пара яблок считается за завтрак) и убежать обратно в спальню. Там он провел не так много времени, как планировал, затем вернулся в гостиную и засел там с учебником, решив повторить весь материал перед занятиями.

Не удивительно, что через несколько минут в желудке заурчало и к горлу подступила тошнота. Есть яблоки на голодный желудок явно не стоило. Не стоило и скрючиваться на стуле в черт пойми что, потому что к ноющему животу прибавились и затекшие по колено ноги.

Мальчик с кряхтением встал с насиженного места и отнес учебник в спальню, на ходу размышляя, стоит ли обратно вернуться в большой зал или перекусить шоколадными конфетами. Выбор пал на большой зал, так как сладкое сейчас вызывало лишь новые приступы тошноты, но никак не аппетит.

***

В большом зале все еще было людно. Казалось, что людей даже больше чем тогда, когда Мечислав покидал его. Он нерешительно застыл в дверях на мгновение и двинулся вперед, сжимая руки в кулаки. Шарф на его шее закрывал половину лица, мантия развивалась позади. Это выглядело бы даже красиво и эстетично, если бы не тот факт, что Славик был коротышкой, да и к тому же нерешительным.

Он шел вдоль стола, пока не заметил знакомую макушку с кудрявыми вихрами, которые он узнал бы из тысячи. То была милая Айрин, сидящая за столом в одиночестве, что было ей не свойственно. Интересно, а куда подевался ее кузен? Как там его звали? Кантри? Кари? Крэг? А, впрочем, не важно.

Мальчик быстро подошел к девушке и приземлился за стол рядом с ней, приветливо улыбаясь.

- Д-доброе ут-тро, А-айрин. В-вижу, ты сег-годня сидишь в од-диночестве? Ра-азрешишь присоед-дниться? - он застенчиво поскреб щеку пальцем и отвел взгляд от девушки. Что уж греха таить, она ему нравилась. Сильно нравилась. Но Славик был реалистом и предпочитал себя не тешить глупыми и наивными мечтами о том, что Айрин увидит в нем нечто большее, чем милого мальчика с неприятной особенностью.


You'd  be  the  one  I  was  meant  to  find

https://funkyimg.com/i/35BcN.gif https://funkyimg.com/i/35BcT.gif https://funkyimg.com/i/35BcR.gif https://funkyimg.com/i/35BcS.gif

Офлайн

#1665 30-06-2020 в 23ч05

Гвардия Обсидиана
Алекса
Новобранец
Алекса
...
Сообщения: 17

Гриффиндор, 6 курс
Коллет Эвон Робийяр
Спальня Гриффиндора >>> Большой зал

Пристаёт к спящей Айрин Ванессе Торнтон >>> Одна

Солнечные лучи коснулись её лица и она слегка поморщилась, переворачиваясь на другой бок. Сон постепенно отпускал её из своих объятий, но она не спешила открывать глаза, купаясь в нежной и тёплой полудреме. В комнате было тихо, было едва слышно мурлыканье Кохи, свернувшейся клубком в ногах Коллет, да и в целом, в спальне атмосфера царила самая что ни на есть уютная.
Девушка перевернулась на спину и с удовольствием потянулась, жмурясь довольно, словно та же Коха, поевшая сметанки. Любимца тоже открыла глаза и потянулась, переворачиваясь на спину и открывая пушистый животик. Коллет тихонько рассмеялась и погладила кошку по мягкой шерсти, слушая, как она довольно мурлычет и прикрывая умные глазки.

Однако, долго сидеть с кошкой не было времени и потому, погладив кошку по головке, француженка встала и заправила постель, после чего принялась приводить в порядок и себя. Сегодня она решила не собирать волосы, а оставить их распущенными, отчего они огненной волной заструились по плечам и спине. Передние пряди девушка заколола аксессуарами в виде чёрных орхидей. Ах, увидь её отец, сказал бы, что можно прямо сейчас выдавать Коллет замуж! Ей впервые нравилось собственное отражение в зеркале, что она провела за ним несколько лишних минут, оторвавшись от него лишь тогда, когда с соседней кровати донёсся громкий вздох. Кажется, её соседки начинали потихоньку просыпаться.

Эвон отложила зеркало и направилась в сторону кровати, на которой безмятежно спала её новая знакомая. Айрин, чьи кудряшки мило рассыпались по всей поверхности подушки, мирно сопела, словно ребёнок. Черты лица её разгладились, отчего она стала ещё больше походить на маленького ангелочка. Разве что не улыбалась во сне.

Коллет улыбнулась и присела на самый край кровати, протягивая руку и касаясь милых кудряшек, убирая их за ухо. Айрин тихо выдохнул, но все ещё не проснулась, однако, морфей уже начал отпускать её из мира снов, поэтому Коллет ещё раз погладила девушку по волосам и, встав с кровати, отошла к своей, вытаскивая из закромов небольшой сундучок со сладостями и искусственными цветами, взяла одну белую розу, которая выглядела так, будто её только сорвали с куста, и мешочек с шоколадными и рисками. Медовых у Коллет, к сожалению, не было, поэтому она надеялась, что шоколадные Айрин понравятся не меньше.
Оставив небольшой подарок рядом с подушкой Айрин, Коллет застегнула мантию, взяла волшебную палочку и вышла из комнаты, напоследок погладив Коху по голове.

***

В большом зале как всегда было многолюдно и шумно. Коллет улыбнулась, глядя на ставший уже таким привычным зал и прошла в сторону одного из столов, за который она села с привычной грацией, расправил складки на мантии и юбке. По пути в Большой зал девушка проголодалась, а потому с радостью принялась за завтрак, кушая небольшими порциями. Сегодняшним утром она решила взять себе простую овсянку с ягодами, яблоко и чай с молоком. Хотелось чего-то простого, но вкусного, так что Коллет взяла ещё и пирожное, которое, кажется, было морковным.

Завтрак она вновь проводила в одиночестве, надеясь, что Айрин придёт достаточно быстро и они смогут позавтракать вдвоём.

Последнее изменение внесено Алекса (30-06-2020 в 23ч06)

Офлайн

#1666 01-07-2020 в 00ч43

Гвардия Абсента
Seori
Сподручная Единорогов
Seori
...
Сообщения: 270

Гриффиндор, 6 курс
Айрин Ванесса Торнтон
Большой зал

Одна >> Громов Мечислав Колаш
Упоминаются Коллет Эвон Робийяр, Кристофер Роберт Линч


В большой зал, летящими, быстрыми шажками, Айрин скользнула с улыбкой, что мягко сияла на её лице. В голове вихрящейся чередой проносились воспоминания: о вчерашнем дне, о сегодняшнем пробуждении — и воспоминания эти были самыми что ни на есть воодушевляющими. Прошедший день, хоть и начавшийся в весьма сомнительном и разочаровывающем ключе, становился всё краше, чем ближе время подбиралось к вечеру. Запомнился он, прежде всего, милейшим знакомством с Коллет — с этой очаровательной и утончённой француженкой девушка вовсе провела остаток вечера, прямо перед самым отходом ко сну, перешёптываясь и хихикая с ней в женской спальне. Брюнетка даже успела понастроить им совместных планов, что касались и похода в Хогсмид (о дневном своём обещании забыть она не смела), и договорённости сходить вместе на матч по квиддичу, и знакомства рыжеволосой красавицы с другими студентами, и гадания, в конце концов, на что за беспечными разговорами совсем не осталось тогда времени. Пожалуй, единственным, что могло хоть как-то выбить Торнтон из колеи тем вечером, обернулась отмена их совместных с Крисом планов, однако и это расстраивало не слишком: планы те без всяких проблем оказались перенесёнными прямиком на окончание нынешнего дня, и девушка в сладком предвкушении ожидала этой самой минуты. Выбираться с Кристофером куда-либо — хоть банально во двор, хоть в любимый всеми Хогсмид — было ей лишь в удовольствие, а совместно проведённого времени всегда казалось неумолимо мало.

Сегодня же пробуждение её, не столь раннее, чем было днём до этого, выдалось в самом деле приятным. Да и отчего бы ему не являться таковым, если с самого утра девушку встретили небольшие подарки? Кулёк с ирисками да белая роза — казалось бы, то были сущие мелочи, однако именно они крыли в себе поистине волшебную способность в мгновение ока поднимать настроение тем, кому предназначались. До той же розы, хоть и искусственной, Айрин столь растрогалась, что несколько минут, едва её завидев и осторожно пробежавшись пальчиками по длинному стеблю, не в силах была выпустить прекрасный цветок из рук, поднеся его ближе к лицу и расплываясь в смущённой улыбке. Цветы всегда оказывали на неё впечатление особенно сильное, и даже после того не способна она была выкинуть ту одинокую розу из собственной головы: дарящий, возможно, и не скрывал за жестом этим никаких потаённых смыслов, однако мысль о скромном послании, что пряталось за тонкими светлыми лепестками, всё никак не шла прочь. Лишь нежный признательный жест? Или… признание в чистой и искренней любви?

Айрин взад и вперёд настойчиво водила пальчиком по поверхности стола в большом зале, закусив нижнюю губу и всё всматриваясь прямо перед собой, то уводя глаза книзу, то растерянно мечась ими по сторонам, а после пуще прежнего расплываясь в глуповатой улыбке. Нет, и в самом деле, что значила та роза? Она могла быть посланием в высшей мере обтекаемым и универсальным, ни к чему не обязывающим, либо же человек и вовсе не задумывался о языке цветов. Однако… вдруг тайный поклонник?

Небольшой каблучок на туфле приглушённо застучал по полу в взволнованном жесте, но девушка вмиг себя одёрнула, отчётливо ощущая, как кровь приливает к щекам, окрашивая их в пунцовый цвет. Поклонник? У неё? Хотя, она ведь не дурна собой, да и мила со многими — отчего бы кому-нибудь не попросить её соседок занести эти маленькие подарки в комнату? Мерлин, неужели кто-то правда мог об этом попросить? Мысли её поначалу качнулись в сторону кузена — ириски невольно ассоциировались именно с ним, — но вместе с тем предположение это не менее скоро кануло в лету. Хотя бы оттого, что ириски были не медовые, а роза… Нет, это точно не в его стиле, да и в цветах он, по правде, мало смыслил. А иных предположений на ум никак не шло.

Признаться, крохотное обстоятельство это, вдруг захватившее собой всё сознание гриффиндорки, окрыляло — ровно настолько, насколько до всяких романтических жестов восторженно трепещет преисполненное жаждой волнительной влюблённости девичье сердце. Торнтон без меры романтизировала сами чувства эти, с нетерпением ожидая мига, когда и её лично захлестнут они с головой, точно так же, как героинь со страниц любовных романов; и как будут они вдвоём неспешно прогуливаться, а он будет согревать её руки в своих, шептать что-то и…

Д-доброе ут-тро, А-айрин.

Глаза её вдруг распахнулись, и сама она вся разом, как по струнке, вытянулась, роняя обхватывающие до того лицо ладони на стол, подле по-прежнему не тронутой тарелки. Каблучок на левой туфле в финальном аккорде тихо стукнул по полу, и Торнтон, пряча за тёмными кудрями алеющие кончики ушей, с широкой и вместе с тем немного застенчивой улыбкой обернулась к заговорившему с ней мальчишке.

Слава! Доброе утро. Право, прости, я так задумалась, ты бы знал только! — она поднесла одну руку к лицу, едва прикрывая ей растянувшиеся в виноватой усмешке губы, и после, опомнившись будто, всплеснула рукой, похлопав по местечку подле себя. — Присаживайся, конечно! Ты же знаешь, я всегда тебе рада.

Чуть отодвигаясь ради удобства мальчика, хоть в том и не было особой необходимости, девушка не могла не поймать себя на мысли, что тот виделся ей… младшим братом, пожалуй, которого у неё самой никогда не было. И Торнтон, между тем, видела в обстоятельстве этом гигантское упущение: всю жизнь ей без меры хотелось заботиться о ком-то, опекать и с кем-то нежничать. Может, быть кому-либо добрым примером. Стремление это нередко находило выражение в беспокойстве за Криса, Ноа, Ленса, прочих друзей и людей малознакомых — словом, только повод, единый намёк дай. А Слава… Право, он порой за ней сам норовил увиться, помочь, и было всё это до того трогательно, что девушка и помыслить не могла о том, чтобы оставить это без внимания.

Ты хорошо спал нынче? Надеюсь, учёба не совсем ещё одолела. Всё-таки у тебя куча лет впереди. И экзамены, о Мерлин — экзамены! — сидя вполоборота к юному своему другу, девушка невольно засмеялась, припоминая, как сама в ужасе тряслась всю экзаменационную пору в прошлом году, корпя над книжками и переживая оттого ещё пуще, накручивая всю себя. Сейчас это поведение, особенно вкупе с неплохим результатами, виделось ей комичным и глупым: в самом деле, не отправили бы ведь её в подземелье или вглубь запретного леса ночью. Впрочем, буквально год спустя ей доведётся заново познать все прелести того всполошённого состояния. — Шучу-шучу, нет в них ничего страшного. Знаешь, моя гувернантка некогда любила повторять мне, что уверенность в успехе — уже его половина. Но правда, как ты? Нам так и не довелось поболтать в последнюю нашу встречу, я жду новостей! — собственная фраза о новостях вынудила её поджать расплывающиеся в улыбке губы и увести взгляд чуть в сторону — на ум вновь пришла та утренняя ситуация. У неё ведь, верно, сейчас всё на лице написано — до чего неловко!

Хотя, поделиться с кем-нибудь ужасно хотелось.


“Here’s to the ones who dream, foolish as they may seem
Here’s to the hearts that ache; here’s to the mess we make”


https://i.yapx.ru/H2ECC.gif   https://i.yapx.ru/H2E3J.gif   https://i.yapx.ru/H2ECI.gif

Офлайн

#1667 01-07-2020 в 01ч43

Гвардия Абсента
Kalifora
Гвардеец на обучении
Kalifora
...
Сообщения: 194

Когтевран, 7 курс
Адриан Кристиан Берг
Двор Трансфигурации
Ив Берилль



Адриан лежал на земле, волосы его спутались и волнами стелились по прохладной земле; но юноша совсем не ощущал ее холода. Гораздо большим холодом веяло от Ива, холодом сухим, натянутым и пахнущим самой смертью. Густые брови Берга подрагивали, когда тот всматривался в измученное, покрытое неясной пеленой лицо друга, в его налившиеся кровью от острой нехватки кислорода глаза.

- Я устал, Адриан. Устал лгать всем, что все хорошо.

Адриан молчал в ответ. Когда он только распознал в умирающем ученике Ива, на него нахлынула смесь злости и страха, ему хотелось кричать и ругаться. Но сейчас, когда он приподнялся на локтях и наблюдал, как сидящий на нем Берилль заливается кривым, фальшивым, визжаще-безумным смехом, злость отступила. Он видел, как нервы Ива рвались, и лопались, как струны смычка, которым пытаются яростно скрежетать по сломанной скрипке. К Адриану все ближе подбиралось понимание того, что Ив просто не выдержал, что не смог найти успокоения своей души ни в чем, потому решился на крайний и опрометчивый ход. Страшный, леденящий душу случайного зрителя сего действа, но самый надежный.

Что, если бы Адриан не нашел его? Что, если бы он решил не идти гулять в эту утреннюю солнечную рань, а потом бы до него долетела страшная весть?

Все нутро юноши не желало такого расклада. Несмотря на то, что Берг методично стремился лишить себя любых привязанностей к людям, он все же искренне не желал, чтобы Ив сейчас исчез навсегда.

- Он пришёл снова.  Он держал голову брата, и та говорила со мной! Говорила, представляешь?!

Из Ива вырывались рваные и звенящие обрывки фраз. Наверное, увидь его врачи, ему бы могли поставить диагноз «истерия», но какие-то не запуганные остатки существа Берга верили, что этот приступ обязательно стихнет. Он смотрел на него обеспокоенно, сочувственно и понимающе, а тонкая рука скользнула к плечу и крепко ухватилась за него. Очевидно, дело было в тех самых кошмарах, мучающих Ива, которые стали для него совсем невыносимы.

Адриан смотрел на то, в какие безумные гримасы искажалось лицо Берилля, и его руки все сильнее подрагивали.

Секунды будто расплавились и вытянулись в нечто долгое и продолжительное, медленно перетекая одна за другой, поэтому Бергу не было до конца понятно, сколько времени прошло, прежде чем Ив резко затих, замерев. Адриан попытался сесть, чтобы сделать один из тех жестов, от которых ему было самому не по себе, но, казалось, это было бы сейчас уместно и необходимо. Жест, который вертелся в мышцах, как несказанные слова на языке, одна из тех шаблонных успокоительных фраз наподобие «Все хорошо, я рядом» - в молчаливой растерянности это было первое, что пришло Бергу в голову. Но он бы ни за что не произнес вслух это жалкое клише, но и сделать ничего лучше не мог в этот миг, покрытый смесью страха и сочувствия.

Но не успел Адриан коснуться второй рукой Берилля, тот словно ошпаренный отскочил от него и свернулся комком, сидя на земле.

- Я же мог навредить тебе… - голос Ива все еще был сиплым.

- Не думай об этом, - Берг подобрался ближе к другу и сел на корточки подле него, вновь кладя руку ему на плечо, - Важнее то, что ты не смог навредить себе.

Слова внезапно кончились, а их жалкие пародии из нечленораздельных букв так и застряли в горле. Поэтому юноше ничего не оставалось, как вытянуть руки вперед и обнять того, чья нервная система была сорвана, как резьба у изношенного болта. Он обнял его сзади, положив подбородок на плечо и смотря стеклянным взглядом куда-то вперед, в свежий воздух утреннего тихого двора, который чуть было не стал местом печального происшествия.

Спустя несколько минут обоюдного молчания Адриан освободил плечи Ива из кольца своих рук и переместился на траву перед ним, осторожно заглядывая в уставшие глаза друга.

- Ты решил, что если сделаешь это, твои монстры из кошмаров больше нигде не найдут тебя?..


https://c.radikal.ru/c21/2006/4e/ea93729762c9.jpg

Офлайн

#1668 01-07-2020 в 03ч03

Гвардия Тени
Intermezzo
Серый кардинал
Intermezzo
...
Сообщения: 1 811

Рэйвенкло
Кейли Танака. 7 курс

Гостиная Рэйвенкло
Миранда Райнфельдт > Адриан Берг
Упоминается Джеррард Фитцджеральд

Вечер вторника

Цезарь, крупная агама песочного цвета, лениво и неподвижно сидел на плече девушки, наблюдая за людьми в гостиной. В руках у Кейли были ярко-зеленые листья свежего салата, и она то и дело отщипывала кусочек и давала его своему любимцу, который тот с непривычной для него резвостью тут же быстренько съедал. Танаку вообще довольно часто можно было встретить с Цезарем на плече — казалось, что рептилия способна как завороженная статуя сидеть и греться на девушке часами. Сколь бы подвижна ни была Кейли, Цезарь всегда в противовес этому сохранял благородную медлительность, присущую коалам или черепахам.

Живая и наполненная по-детски девичьим напором беседа с Мирандой, что успела перехватить Кейли по пути в спальню, откровенно говоря, начинала надоедать Танаке, потому что уже в третий раз пошла по кругу. Младшекурсница настойчиво просила Кейли поговорить с профессором Бири о ее будущих ролях в актерском клубе — Миранду совершенно не устраивало то, что ей дают роли чуть ли не последнего плана, в упор не замечая ее таланта и стремления к лучшему. Более того, Райнфельдт была уверена, что она достойна большего — как она, играя не драматические роли, а какие-то легкомысленные и второстепенные, сможет вложить в образ все свои чувства к Джерру? Кейли же, довольно быстро смекнувшая, что дело не столько в тщеславии, сколько в желании выделиться перед Фитцджеральдом, пыталась донести до младшекурсницы, что вряд ли сможет повлиять на творческое видение профессором пьесы. Уж что-что, а это было точно далеко не той областью, где слово старосты могло что-либо решить или направить. Конечно, Танака старалась помогать рэйвенкловцам (что уж говорить, порой не только им) по мере своих возможностей, однако ездить на себе не позволяла.

Раза с четвертого Миранда все-таки поняла, что проблема, с которой она обратилась к Кейли, относится к разряду тех, решать которые необходимо самостоятельно, и Танака облегченно выдохнула. Она не отталкивала девочку от себя, сходу предложив варианты, в какой форме Миранда может объяснить свою позицию профессору Бири, и Райнфельдт моментально подхватила нужный темп. Она скоро оставила Кейли, удалившись придумывать и репетировать речь перед профессором.

Кейли, здравствуй, — будто из ниоткуда возник Адриан, и Танака смешливо приподняла одну бровь, — Я бы хотел ненадолго позаимствовать тебя у твоих планов.

— Ты знаешь, я думала о тебе весь сегодняшний день, — играючи улыбнулась она Адриану, отрывая от листка салата кусочек и протягивая его довольному Цезарю.

Кейли заметила, что ее друг был взволнован; для того, чтобы понять это, достаточно было взглянуть на то, как он стоит. Не в расслабленно-утонченном изяществе — в напряженном беспокойстве, будто профессор Бири, в актерский кружок к которому Берг никогда не ходил, тоже не хочет давать ему одну из главных ролей и что его это действительно задевает, так как лишает возможности выделиться перед каким-нибудь Фитцджеральдом. Но в душе Танаки все же теплилась надежда, что это состояние Адриана лишь напускное, далекий отголосок тех эмоций, в которые он погружался, когда рисовал, и сейчас он всего лишь хочет без пользы, но с удовольствием прожечь оставшееся от вечера время.

Последнее изменение внесено Intermezzo (01-07-2020 в 03ч14)


https://c.radikal.ru/c11/1901/ee/667f62dea4e5.gif

Офлайн

#1669 01-07-2020 в 13ч34

Гвардия Тени
Dqo
Серый кардинал
Dqo
...
Сообщения: 607

Гриффиндор, 6 курс.
Лесси Ив Пиритс.
Коридоры -> Большой зал.

Себастьян Пиритс, -> Джилрой Лесли. Упоминаются: Вероника Вальверде, Герда де Леруа, Доминик Вальверде, Бенджамин Уоллс.


Мисс Пиритс двигалась неспешно по коридору. Сегодня утром она не могла встать с кровати. От чего-то подушка тянула её лицо ближе и ближе к себе, но благо Вероника смогла-таки разбудить Лесси не без помощи Герды, которая как обычно встала очень рано и ушла в такую же рань. Чтобы успеть на завтрак, Пиритс пришлось наспех умыться, пригладить волосы руками и покинуть гостиную. Там они с Вероникой быстро разделились — она встретила Доминика и они оба загадочно скрылись в неизвестном направлении. Лесси же топала неспешно по коридору, то и дело зевая, заражая других сделать тоже самое даже с прикрытым ртом.

— Лесси. Доброе утро. — знакомый голос её окликнул сзади и она развернулась, вытянув руки на встречу слизеринцу, — Себастьян! — протянула гриффиндорка беззаботно, улыбнувшись.

Себастьян лишь скептически её осмотрел и сделал шаг вперёд, но скорее не на встречу объятиям, а для того чтобы поправить галстук и мантию сестры.

— Сколько раз тебе повторять можно, что галстук завязывается не так? — бубнит Пиритс себе под нос, распутывая галстук сестры, а затем усмехается: — Или в вашем гриффиндоре все настолько глупые, что не могут даже галстук завязать? — наконец, закончив, он щупает её мантию.

Лесси хмурится, делая шаг назад и вырывает уже завязанный галстук из рук братца, — Я сама завязываю, как мне нравится.

— В школе нет такого "нравится" или "не нравится". Ты должна выглядеть презентабельно в любом случае. Что у тебя с волосами? Не говори, что мне нужно научиться заплетать волосы, чтобы не видеть эту рыжую метлу на твоей голосе. — он скептически глянул в глаза сестры, а после вальяжно махнул рукой и направился в сторону большого зала.

— Никаких уроков ещё нет! Заплетусь позже! — настаивала Лесси, подпрыгнув на месте и тут же развернулась, побежав за слизеринцем, — Ты просто зануда! Многие так ходят.

Себастьян закатывает глаза, — Многие не моя сестра, Лесси. Я твержу тебе об этом постоянно.

— Ладно-ладно. Заплету я. Зануда.

В большом зале парочка, разумеется, разделилась. Пиритс отправился за свой слизеринский стол, внимательно сверля взглядом Лесси, чтобы та ещё чего-то не выкинула по дороге — Себастьян очень любил всё контролировать и младшая сестра не была в списке его исключений. Не найдя Веронику и других девочек, Лесси отзавтракала в большом зале одна. Брала она совсем немного: блинчики с вишнёвым вареньем и ромашковый чай, который потом запила ещё лимонным чаем сверху. За столом гриффиндора как всегда было шумно, но в этот раз почти все с шумом обсуждали Бенджамина Уоллса и его записку, оставшуюся у всех на слуху. Лесси тоже крайне заинтересовала записка, которую ей показывала Герда. Вроде бы, ничего такого в ней и не было, но почему же тогда Бенджамин передал отрывок из своего личного дневника? Всё это казалось ей очень, крайне странным.

Уже на выходе из большого зала в Пиритс кто-то врезался и сначала она, задумавшаяся о записке, даже не заметила, кто именно.

— Смотри куда идёшь! — схватившись рукой за плечо, Пиритс  подняла взгляд и увидела Джилроя, который, несмотря на ситуацию,  просто сиял от счастья: —Ну началось... — подумалось девушке и не зря! Лесли начал расспрашивать её о ситуации с поцелуем в большом зале, ещё так нахально.

— Как я!? — рыжеволосая возмущённо перебила его, но в сторону от прохода отошла, — О, ну, сам спроси. — махнув рукой в сторону столов, Пиритс едва слышно хмыкнула, — В том, как меня называют, к слову, нет ничего смешного. Как и в самой ситуации. Мне не стоило вообще с тобой о чём-либо договариваться. — она опустила голову, выдохнув, — Это было глупо и необдуманно. — повторила она слова собственного брата, а после развернулась, махнув рукой, — Мне пора, Джилрой. Не хочу быть поводом для новых слухов с тобой связанных.


Хаффлпафф, 4 курс.
Давиния Шарлотта Аннтеа Скиллар.
Коридоры >> Задний двор.

Максвелл Роу >> богомол, Тортик, Сибилл Бонита, Анджело Пеллегрини.

Давиния бежала так быстро, как не бежала никогда. Пусть бегать было и не её любимым занятием, да и не то, чтобы она вообще бегала быстро, но на заднем дворе она оказалась через минуты три. Отдышавшись и остановившись на несколько секунд, Скиллар начала пробираться через грязь и лужи, чтобы найти дурацкого богомола.

— Пожалуйста! Пожалуйста! — приговаривала она, осматриваясь, — Совсем недавно ты был здесь, прошу! — поднимая камни, осматривая кусты и грязь, Шарлотта пыталась найти что-то зелёное и движущееся. Именно здесь в тот раз Сибилл поймала этого богомола, мистера Зеленовупса и именно из-за оплошности Скиллар его потеряла.

Девочки поменялись животными — Тортик должен был остаться спать у Давинии, но Сибилл обменяла его на мистера Зеленовупса и на том решили, что богомол останется у Давинии. Шарлотта легла спать, обнимая банку с зелёным существом и случайно уронила её на пол, пока спала. Даже не проснулась! Может быть, это было совсем утром? Или её соседки разбили её, чтобы проучить Давинию — неважно. Мистер Зеленовупс сбежал и если Сибилл узнает... Их дружбе конец! Поэтому Давиния так быстро и стремительно подорвалась с места, когда услышала о пропаже, что даже пропустила мимо ушей то, что этот богомол уже чей-то. Некоторое время она бегала вокруг, осматривая кусты, деревья и траву, пока не подскользнулась на мокрой грязи после дождя и не свалилась в лужу. В общем-то, её взволнованное и взбалмашное состояние не позволило ей подняться и продолжить поиски. Давиния отчаялась, заревела так, будто у неё украли что-то драгоценное и важное.

— Вот и всё! Конец! Теперь Анджело никогда не будет моей луной, а я — небом, которое будет просить солнце уйти по-ра-нь-ше! — захлебывалась в слезах рыжеволосая, то и дело вытирая наступающие слёзы рукавами своей мантии. Клетчатая юбка её была в грязи, мокрой, с осенними листочками, прилипшими к ворсу, а сама она громко, горько плакала. Наверное, весь коридор это слышал.

Когда же перед ней появился незнакомец, который пусть и не спросил её в чём дело, но заставил обратить на себя её внимание, она томно вдохнула, вытирая слёзы, а после вдруг начала говорить, всхлипывая: —... У-у меня большая голова.. М-мама всегда говорила, что это хорошо. — она сглотнула, посмотрев вниз, — Э-это зна-чит, я с-самая умн-ая, в -сем-ье. — всхлипнув, она вдруг взвыла, начав рыдать ещё громче, — Н-НО Я-Я-я САМ-АЯ ГЛУП-АЯ В-МИРЕ! — закрыв лицо ладошками и шмыгнув носом, давиния вновь обтёрла его руками, — Вы не представляете, мистер! Сибилл будет ненавидеть меня всю жизнь! А-а всё из-за дурацкого богомола, кото-то-рого я потеряла! — слёзы потекли по щекам девочки, а она вся покраснела, точно самовар, достигший своей точки кипения, — Мо-я большая голов-а с-ыграла со мн-ой злую шутк-у и на Хэ-ллоуине, когда я отдала своё пла-тье! Разве, разве -в одеяле мне нужно бы-ло встретить-ся с Анджело!? Я-я- така-я глупа-я! — открыв широко рот и подняв голову, она вдохнула больше воздуха и начала активно растирать своё лицо ладонями, —.. А-а теперь я здесь! Самая у-умная и большая г-голова в семье! До-катилась до того, что сижу в-в луже и не знаю, что мне т-теперь делать, сов-сем не знаю!

Последнее изменение внесено Dqo (01-07-2020 в 14ч48)


i know, you know, we know
we weren't meant for each other and it's fine

https://d.radikal.ru/d38/2005/bd/fa5ca9b25235.gif https://d.radikal.ru/d02/2005/4c/ccb4ede7c81f.gif https://b.radikal.ru/b30/2005/9d/272932065679.gif https://b.radikal.ru/b12/2005/d1/96dcee4436ad.gif https://b.radikal.ru/b19/2005/88/8892b45bd686.gif

Офлайн

#1670 01-07-2020 в 20ч29

Гвардия Тени
KatanaCass
Новоприбывшая
KatanaCass
...
Сообщения: 3

Бальтазар Айвери|KatanaCass

Офлайн

#1671 01-07-2020 в 23ч31

Гвардия Тени
Mikolik
Рекрут
Mikolik
...
Сообщения: 61

Гриффиндор
Максвелл Роу, 6 курс
Задний двор
Давиния Скиллар

У Максвелла не было какой-то конкретной цели. Он просто шел вперед. И остановился только когда наткнулся на плачущую рыжую девчонку. Она сидела прямо в луже и ревела. Роу даже растерялся от такой картины и не знал что сказать, да и не думал что нужно что-то в принципе говорить. Утешать плачущих девочек не входило в список его умений. Он вообще всегда старался по максимум избегать подобных ситуаций. Но развернуться и уйти сейчас ему не позволила бы совесть.

— Вы не представляете, мистер! — посмотрев по сторонам и убедившись в том, что кроме него поблизости никого больше не было, и девчонка обращалась именно к нему, Макс с удивлением устремляет на неё свой взгляд.

Она продолжала горько плакать, дрожащим голосом причитая о том, что кто-то будет её всю жизнь ненавидеть из-за того что она потеряла богомола. Последнее вызвало интерес у Роу и угрюмое выражение на его лице сменилось любопытством. Однако перебивать её он не спешил.

— Мо-я большая голов-а с-ыграла со мн-ой злую шутк-у и на Хэ-ллоуине, когда я отдала своё пла-тье! — продолжала свои рыдания юная ученица хаффалпафа, а Максвелл продолжал молчать, не понимая вообще о чём она начала говорить.

Кому она отдала своё платье? Зачем? Почему?

— Разве, разве -в одеяле мне нужно бы-ло встретить-ся с Анджело!? Я-я- така-я глупа-я!

Какое одеяло? Какой Анджело? О чём вообще шла речь?!

—.. А-а теперь я здесь! Самая у-умная и большая г-голова в семье! До-катилась до того, что сижу в-в луже и не знаю, что мне т-теперь делать, сов-сем не знаю! — вытирая слезы, причитала самая умная и большая голова семьи, продолжая сидеть жопой по центру лужи, не зная, что ей делать.

— Наверное, для начала неплохо было бы подняться из этой грязной лужи, — как вариант предложил ей Роу и, подойдя ближе, вытащил из кармана левую руку и протянул ей, предлагая свою помощь в этом деле.

Он помог ей подняться на ноги, но веселей от этого девчонка выглядеть не стала. Казалось, что она вот-вот снова начнет по новой разводить сырость на своём лице. Словно на улице и без её слёз не было достаточно влаги. Действуя на опережение, Максвелл заговорил:

— Кстати, на счёт большой головы, — вытирая об траву свой измазанный в грязи ботинок, обратился он к хаффалпафке. — У меня голова тоже большая. Ты только глянь на неё!

Роу слегка улыбается, обхватив ладонями свою голову, на ходу выдумывая нелепую шутку, чтобы поднять девчонке настроение и она не ударилась по новой в слёзы, пока он всё ещё был здесь.

— Смотри. Да она огромная как тыква. Мне даже приходится стричься как можно короче, чтобы голова не казалось ещё более огромной. Но зато, сколько в ней умещается знаний! Мои оценки выше всяких похвал... Ну, почти...

Он смеётся сам над своими словами, после чего вдруг замолкает, спохватившись, что совсем позабыл обо всех принятых правилах приличия и этих скучных Вы-каний при разговоре, пока нёс всякие глупости.

— Ой, — потупив взгляд, Макс смотрит на остатки грязи на своём ботинке, а затем, виновато улыбнувшись, поднимает его на рыжеволосую девчонку. — Где же мои манеры! Прошу за это прощение. Как-то само собой вышло. Меня, кстати говоря, звать Максвелл. Максвелл Роу. Рад был помочь.

Представившись, новичок Гриффиндора не надолго замолкает, но стоящая рядом ещё не успевает ему даже ответить, как он вновь заговорил:

— Кстати, я что-то слышал про богомола и что он потерялся? — возвращается он к ранее сказанному девчонкой. — Совпадение ли, но я тоже недавно потерял своего богомола. Банка в которой я его держал разбилась и он по всей видимости вылетел в окно.

Последнее изменение внесено Mikolik (01-07-2020 в 23ч43)

Офлайн

#1672 02-07-2020 в 00ч39

Гвардия Тени
MerienGardener
Властвующая над реальностью
MerienGardener
...
Сообщения: 4 098

(поздний вечер вторника, 19 октября 1911 год)

Рэйвенкло, 7 курс
Деметрий Домриер
Гостиная Рэйвенкло (мужская спальня) - Библиотека - Кабинет директора школы

Один + нпс
Упоминаются: Чарльз Ноа Чейз, Неирем-Шэрон Домриер, Хлои Гринграсс (косвенно)

~за Армандо Диппета спасибо Dqo~

Стоя у открытого окна, молодой человек гладил лежащую на его сложенных руках полярную сову и всматривался вдаль. Казалось, что Дивуар притихла потому, что разделяла неспокойное состояние души хозяина, но на самом деле причина была куда более материальной: любое неосторожное телодвижение доставляло птице боль, а сквозь запёкшуюся кровь на белом оперении проступали свежие капельки крови. Она была сильно ранена - подбита в полёте стрелой из арбалета, но выжила и была найденной молодым человеком около башни, прямо под его окном. Приподнимая несмело раненное крыло, сова будто бы молчаливо жаловалась мистеру Домриеру и просила у него прощения за что-то, на что ответом ей было взволнованное и тихое:

- Ты не виновата. Ты ни в чём не виновата. - словно понимая о чём говорит её хозяин, Дивуар издала досадный всхлип и опустила головку ниц. Нахмурившись, Деметрий молвил чуть строже, но оттого не менее мягко: - Отдыхай, ты заслужила немного покоя и тишины.

Двадцать третьего октября тысячу восемьсот девяносто восьмого года Деметрию исполнилось пять лет, и в день его рождения совятня подле их поместья преподнесла ему невероятный подарок - рождение маленького белого совёнка. Об этом сообщила мальчику домоправительница, предложившая также ему самолично глянуть на птичку до приезда гостей. Молодой господин и по сей день точно не знал, по какой именно причине тогда он согласился отправился вместе с той женщиной к каменной башенке, - воспоминания об этом были весьма расплывчаты и туманны. Было ли это зовом внутреннего голоса или судьбоносным предзнаменовением? Этого Деметрий наверняка не знал, но после того, как он взглянул в бездонные чёрные глаза крошечной совы, пальчиками прикоснулся к её белоснежному пушку, он уже был уверен в том, что она станет его домашним питомцем. С того самого дня мальчик время от времени наведывался в совятню, чтобы минуту-вторую понаблюдать за маленькой совой. Неловкая птичка довольно-таки быстро привыкла к тому, что какой-то крошечный и серьёзный человечек будет посещать её, иногда о чём-то тихо с ней беседуя, а вскоре и вовсе прониклась к нему доверием под напором ненавязчивой и неловкой детской заботы. Деметрий отдалённо смотрел на то, как эта пташка делает первые уверенные шажки, следил стоя под козырьком крыльца за тем, как она впервые взмахивает крыльями и поднимается в небесную высь. Если он не взрастил пташку лично, то точно заботился о том, чтобы не пропустить ничего важного, связанного с ней, чтобы поприсутствовать во всех этапах взросления птенца. Когда сова немного подросла, Деметрий дал ей имя - Дивуар, обучил её стандартным командам и придумал целую систему знаков, с помощью которых сова могла понимать его без лишних слов. Между этим человеком и этой птицей существовала нерушимая связь, поддерживаемая своеобразной заботой с одной стороны и своеобразным уважением с другой, и эти узы были настолько крепки, что, порой, можно было заметить невооружённым глазом, что эти двое по-своему дорожат друг другом: хозяин ценит своего питомца, питомец - хозяина. Всё то, что по-обыкновению трудно отыскать даже в самом лучшем друге, в самом приближенном слуге, в самом близком человеке: верность, преданность, честность и многие другие редкие качества, Деметрий нашёл, как бы это не было странно для зарядного обывателя, в птице. Он дорожил этой птицей, и некто безликий и безизвестный без колебания покусился на жизнь того, кто был ему дорог. Из-за какого-то клочка бумаги, из-за какого-то письма.

- Не смотри. - отвернувшись в другую сторону с птицей на руках, молодой человек не хотел, чтобы Дивуар заметила свёрток подле его письменного стола. По едва уловимому запаху можно было понять, что под несколькими слоями плотной бумаги покоится нечто действительно неприятное. - Я должен явиться в кабинет директора, но прежде отнесу тебя к мистеру Кеттлберну. - не было необходимости говорить этого вслух, но по непонятной причине собственный бесцветный и тихий голос успокаивал его. Беспокойство, которое он не осмелился бы назвать в ту минуту ни рациональным, ни иррациональным, требовало заполнить абсолютную тишину не тяжёлыми мыслями, а шёпотом сказанными, пусть даже ничего не значащими, словами. - Я вернусь за тобой так скоро, как только смогу, обещаю.

Укутав Дивуар попавшимся под руку наиболее подходящим средством - чёрной мантией, мистер Домриер шёл по тёмному коридору в одиночестве. До него долетали с конца коридора спешные шаги юных волшебников, издалека заметивших его приближение, ему был слышен вой ветра, гуляющий меж холодных каменных стен, но собственное сердцебиение казалось ему куда более громким, куда более ощутимым. Медленное, тяжёлое, громкое сердцебиение. Деметрий сглотнул, отчего-то прижав Дивуар у себе поближе, и сухость в горле ненадолго исчезла, чтобы молодой человек смог постучать в дверь и промолвить тихо:

- Добрый вечер. Примите мои извинения, что беспокою Вас в столь позднем часу. - и неприятный ком волнения вновь вернулся, сделав его голос чуть более громким и чуть менее безэмоциональным. - Я - Деметрий Домриер, староста. Моя сова опасно ранена, ей нужна помощь. - неизвестно какая из частей предложения сподвигла преподавателя открыть дверь, но через минуту рэйвенкловец скрылся внутри просторного кабинета.

И спустя некоторое время мистер Домриер вышел из кабинета мистера Кеттлберна, чтобы направиться прямиком к кабинету директора. Бесчисленное количество раз он переступал порог обители мистера Диппета, бесчисленное количество раз они вели беседы по поводу ужесточения наказаний за вопиющие нарушения дисциплины и по поводу более незначительных вещей. Однако ни один из тех разговоров не касался его, ни один из этих разговоров не ставил под сомнение моральность и поведение молодого человека. И Деметрий был уверен, что такого разговора никогда не будет, был убеждён, что его решение никогда не станет причиной такового поступка, о котором он будет жалеть. Но вот он стучится в дверь, вот он слышит официальное "войдите" из уст, понимая, что происходящее - результат оплошности его семьи и ловкой игры кого-то со стороны, за которые только он и он один должен понести ответственность.

- Доброго времени суток, мистер Диппет. - промолвил рэйвенкловец, заводя руки за спину и не спеша присаживаться, пока ему не укажут на стул подле письменного стола.

Диппет, отвлечённый от работы приходом Деметрия Домриера, которого он ждал довольно продолжительное время, оторвался от работы. Директор взглянул на старосту проницательным взглядом, а после сложил пергамент в кучу и отложил на другой край стола. Его голос был серьёзен и строг.

— Мистер Домриер, Вы осознаёте, что нарушили прямое правило школы?

Сразу к делу - манера ведения беседы была ему близка и понятна, сия манера была характерна нраву мистера Диппета. И, учитывая обстоятельства, сия манера, сей тон, сие поведение были необходимы. Встретившись взглядом с директором, молодой человек медленно кивнул, но одним молчаливым согласием не ограничился.

- Да, сэр, - сглотнув, рэйвенкловец продолжил: - я осознаю тяжесть этого нарушения.

Тогда должны осознавать и серьезность последствий. Правила школы придуманы для того, чтобы их соблюдали. Все без исключений, старосты в том числе. — выдохнув, Диппет поправил чернильницу на столе и продолжил, — Я буду вынужден пригласить Вашего отца в школу. К тому же, говоря о Вашем наказании, первым делом я отстраняю Вас от поста старосты школы. Это не временная мера, мистер Домриер, это мое окончательное решение.
Директор Диппет сделал паузу и с нечитаемым выражением лица посмотрел на стоящего напротив ученика, давая ему возможность сказать что-либо. Или же промолчать.

Слова, произнесённые после непродолжительной паузы, по-живому резали слух мистеру Домриеру, перед очами ему являя образы один хуже другого. Он попытался сделать глубокий вдох, дабы скинуть с себя тяжесть охвативших его эмоций, но, вместо этого, короткий вздох сорвался с его губ. И вместе со вздохом что-то оборвалась внутри Деметрия, разбившись об вековечный лёд на мелкие кусочки. Что-то глубоко ранило его, завершив цикл предыдущих терзаний и начав новый. Окатив молодого человека волной новых переживаний, собственные мысли душили его, заставляя захлёбываться от непонятных ему чувствах и эмоциях, заставляя сотни, нет, тысячи раз за одно мгновение повторять самому себе беззвучно одно и тоже. Одно и тоже, что не могло остаться невысказанным столь долгих несколько минут:

- Я... Понимаю. - как бы Деметрий не старался, он не смог обуздать дрогнувший голос, показавшийся в тот момент на редкость безжизненным, на редкость бессильным. Он не мог обуздать и дрожь в ладонях, кои всё ещё были спрятаны за его спиной, и всем своим внешним видом он напоминал натянутую до предела струну. Струну, которая просто не могла порваться прямо перед глазами мистера Диппета, которая, сохранив жалкие остатки собранности и холоднокровности, норовилась сыграть смелый аккорд. - Это мудрое решение, сколь не было бы оно прискорбным. Письма, сколь важными бы они ни были, не должны вредить невинным, а виновники - не должны оставаться безнаказанными. Это справедливо. - и блондин действительно находил такое решение директора школы справедливым. Вот только это ни в коей мере не заглушало тех чувств, что он тогда испытывал, не подавляло в нём те эмоции, которые он чувствовал. Кому нужны были эти чувства, эти эмоции? Яви он их на всеобщее обозрение, Деметрий выставил бы в неугодном свете уже не себя, а собственную семью: своего отца, свою мать, своих братьев, свою сестру, своих многочисленных родственников, коих он должен защищать, за поступки и деяния коих несёт ответственность. Чувства и эмоции, сколь сильно бы они не терзали его, сколь сильно не отправляли его душу, должны были остаться при нём, должны быть в нём похоронены. Он воспитывался с этой мыслью и жил с этой мыслью, осознанно обрекая себя на одиночество, на жертвы, на тяжёлый выбор, и ради чего? Ради большего одиночества, ради больших жертв, ради ещё более тяжёлых выборов?.. - Желал бы я, чтобы будущий староста школы был не менее справедливым и не менее ответственным за свои поступки. Я буду искренне счастлив, если новый староста будет заботиться о безопасности студентов лучше моего. И я рад был быть Вам полезен на том посту, который я занимал. Надеюсь, что в этом был смысл для всеобщего блага. - короткий поклон головой и ничего больше.

Не Вам рассуждать о безопасности студентов после инцидента с мистером Чейзом, мистер Домриер, — в глазах Армандо Диппета сталью оков в подземелье жестоко сверкнул холод. Он сохранял внешнее спокойствие и бесстрастность, но не становился от этого менее строгим, — Как давно подобные письма приходят в школу?

Действительно, не ему, больше - не ему, и дело было не только в случившемся с мистером Чейзом. Если бы он только раньше разглядел возможную опасность в том, что казалось ему не больше чем мерой предосторожности, то... То что? Как только получил фамильную печать, отдал бы распоряжение не клеймить письма заклятием? И что тогда? Он бы так защитил свою семью или подверг иным опасностям? Что тогда?..

- С недавних пор. С тех пор, мистер Диппет, как я стал главой семьи Домриер. - соврал и бровью не поведя, соврал и глазом не моргнув. Ладони за спиной всё ещё предательски подрагивали, мысли путались и барахтались в смятении его чувств, словно в вязком дёгте, но Деметрий ясно осознавал, что если отступиться в эту самую секунду, то поставит под удар то, что находиться так близко к нему и так дорого ему, - младшую сестру. Ведь она тоже получает такие письма, ведь она тоже не догадывается, какую опасность скрывают эти письма. - Сие заклятие было мерой предостережения для важной письменной корреспонденции.

Не в этой школе, мистер Домриер, — Диппет скептически осмотрел стоящего напротив ученика, и взгляд его с едва заметной досадой остановился на лице Деметрия, — Вы должны были понимать все последствия, как и члены Вашей семьи. Не рассказывайте мне о безопасности и сохранности Ваших писем, когда дело касается моей школы и моих детей. — Он выдержал короткую паузу, после чего твердо и уверенно продолжил, — После Вашего заявления я смею полагать, что семья Домриеров превышает свои полномочия в отношении моих школьных правил. — Директор поднялся со своего места, решительно и порывисто, а после сложил руки в замок, кидая мимолетный взгляд на одну из бумаг на своем столе. — Продолжая список Ваших наказаний: профессор Флитвик будет проверять все письма для Вас и мисс Домриер на наличие парализующего и других заклинаний, не вскрывая. Это не подлежит обговариванию. Если он обнаружит хоть одно заклинание, Вы или Ваша сестра будете отчислены из Хогвартса. Портал, что расположен в Вашей комнате, будет закрыт. Дальнейшее использование Вами порталов на территории школы запрещено, так же как и посещение запретной секции без каждодневного разрешения от преподавателя. — Диппет замолчал, вновь бросая быстрый вдумчивый взгляд на пергамент на столе. После секундной задержки он все же добавил, — После недели экзаменов Вы будете отстранены от занятий на три дня.

Видимо, дело было в безумной благородной крови Домриеров, если молодой человек еле сдерживался от того, чтобы не наделать непоправимого, чтобы не наделать феноменальных глупостей. Ведь это - несправедливо. Несправедливо втягивать в эту ситуацию его младшую сестру, несправедливо садить Неирем в одну лодку с ним. Быть может, таков был способ мистера Диппета надавить на него, заставить его подчиниться обстоятельствам и следовать указам, вынуждая думать о благе сестры? Сжав дрожащую ладонь в кулак за спиной, он старался обуздать порыв эмоций, старался выдержать один удар за другим, принимая слова директора рационально и, как обычно, бесстрастно, рассудительно. Однако уже второй раз за один день Деметрий сталкивался с осознанием того, что он, всё же, не всесилен, не всемогущ, не всевидящ, не идеален, что ему есть над чем работать и есть над чем задуматься. И мимолётная мысль об этом остудила взбалмошенную французскую кровь, сняв напряжение в разжатой ладони. Верно, его эмоции и чувства - последнее, о чём он станет заботиться, и единственное, что ему не поможет принять взвешенное и здраво решение.

- Я бы не посмел засомневаться в справедливости наказания за вопиющее нарушение правил, если бы дело касалось только моей особы, сэр. Сия неприятная и печальная ситуация в какой-либо мере не может касаться моей сестры, мистер Диппет, поскольку Неирем не причастна ни к важной корреспонденции, ни ко внутренним делам семьи. - даже если его решительность была существенно надломлена, даже если его уверенность была значительно поколеблена, Деметрий защищал свою сестру и её личное пространство при любых обстоятельствах. - Я бы не хотел, чтобы леди Домриер была замешана в столь неподобающей её репутации событиях, будучи ошибочно подозреваемой в том, в чём не может быть обвинена. Уверяю Вас в том, что она знать не знает о существовании подобных писем, поскольку в нашей семье, разумеется, не принято допускать женщин к делам чрезвычайной важности.

Я повторюсь, — директор смотрел ему в глаза, прямо и строго, а его взгляд превратился в холодный и изучающий, — Мое решение не подлежит обговариванию. Мне не важно содержание писем, которые приходят Вам или Вашей сестре. Единственное, что меня волнует — это безопасность учеников, за которых я в ответе. И письма от Вашей семьи поставили эту безопасность под угрозу, равно как и Ваше замалчивание этой проблемы.

- Однако Вы не станете отрицать, что тщательная проверка писем леди Домриер на наличие упомянутого заклинания будет означать, что Вы подозреваете благородную барышню в том, в чём она не может быть повинна? Не сочтите за дерзость, но, как Вы сказали ранее, сие событие, вызванное эффектом заколдованного письма, прямо указывает на мою вину и моего адресата. На вину людей, поставивших дела личного характера выше установленных правил Хогвартса, но не на вину тех людей, что о сути тех дел ни сном ни духом. - Деметрий не отводил своего взора от лица мистера Диппета, его голос был обманчиво уверен, обманчиво внушителен, обманчиво спокоен. Но если бы директор школы заглянул за его спину, он пренепременно заметил бы подрагивающие руки, напряжённые кисти и слегка помятый манжет пиджака. Он и раньше вступал в дискуссии с мистером Диппетом, он и раньше мог возразить или согласиться со словами мужчины, сидящего перед ним, но никогда при таких обстоятельствах. - Вопрос, касающийся Неирем, это вопрос морали, сэр. Вы защищаете права и безопасность студентов Вашего учебного заведения, я же защищаю невинность и честь дорогого мне человека.

Мисс Домриер такой же студент Хогвартса, как и все остальные, и данные письма также могут поставить её под угрозу, — произнес директор спокойно, уверенно, — В моей школе Вы не имеете права указывать мне, что ставить под сомнения, а что — не ставить. Что до репутации мисс Домриер, о которой Вы так беспокоитесь, простая проверка писем ей не навредит. Этот разговор окончен.

Он должен предупредить свою сестру, удержать её от тех глупостей, что она могла натворить, и должен был сделать это как можно скорее. Мистер Домриер не мог позволить, чтобы Неирем оказалась замешанной в том, что не было в её власти, как и не мог позволить себе делать резких движений, - не тщательно обдуманное умозаключение, скорее остатки рационального разума, всё более и более поглощаемые смятением и неприятной ноющей болью в груди. Будто бы ему не хватало воздуха в стенах кабинета мистера Диппета, будто бы он был уже задушен эмоциями и чувствами, доселе плавающими где-то на поверхности, но отдалённо от крупиц притворных холодности и собранности. Разговор был окончен.

- Сэр, - после короткого молчания, короткий поклон и небольшой полушаг к двери выдавали с головой намерения Деметрия, как его руки - выдавали его волнение, - если разговор окончен, полагаю, я должен откланяться. - только сейчас отведя взгляд в сторону, блондин промолвил: - Доброй ночи, мистер Диппет.

- Доброй ночи, мистер Домриер.


https://s6.gifyu.com/images/20200505_040057.gif

Офлайн

#1673 02-07-2020 в 08ч46

Гвардия Обсидиана
Qetsäl
Серый кардинал
Qetsäl
...
Сообщения: 1 390

Предыдущий пост

Одетт Авелина Сюзанна де Бланш | Хаффлпаф, VII курс
Роксана Кэнди Ривер | Хаффлпаф, VII курс
Гостиная Хаффлпафа → Спальня
» одни → Анджело Пеллегрини → мимолётно Женевьева Пикт | упоминается Генри Олдфорд

Пост за 20 октября


Виктория Ирис Блоссом | Гриффиндор, VI курс
Гостиная Гриффиндора. Спальня → Коридоры → Большой зал → Комната при большом зале → Большой зал → Коридоры
» одна → Нандила Уайт-Хвид → одна

Пост за 21 октября



Одетт Авелина Сюзанна де Бланш | Хаффлпаф, VII курс
Роксана Кэнди Ривер | Хаффлпаф, VII курс
Гостиная Хаффлпафа. Спальня → Коридоры → Большой зал → Коридоры
» одни → Анджело Пеллегрини → + мимолётно Нандила Уайт-Хвид и Женевьева Пикт → мимолётно Диана Твонк, Лаванда Уайт, Бенедикт Уокер → Нандила Уайт-Хвид → одни

Пост за 21 октября

Последнее изменение внесено Qetsäl (02-07-2020 в 09ч25)


https://i.ibb.co/Ryc06RJ/4ntpdn3y4n37bxsosmem7wcy4nhpdngttoopbxty4gypbpqosmem7wf54g8pdbsozdemomby4n67bxty4n6pbxsos5emmwce4ggnbwf54nhnbwf94gypbpqosueadwcn4napbcsozdeafwccrdem3wfa4gynbwft4n47bp3y4n7pbxstodem7wf54g.png

https://d.radikal.ru/d13/2005/9a/3ff4963d7489.png

Онлайн

#1674 02-07-2020 в 11ч51

Гвардия Абсента
Sonbe
Победившая цыпленка
Sonbe
...
Сообщения: 874

Слизерин, 7 курс
Владислав Андеш Кронгель
Гостиная Слизерина

Велари Кристел Блэк

— Вы так увлеклись шахматами, что забыли о манерах? Мистер Кронгельм, Вы казались мне гораздо образованней, – блондин даже бровью не повел на это замечание. Более всякого – даже не посмотрел на говорящую девушку, будто не принимал ее слова за нечто важное. Слизеринец знал, что мисс Блэк наверняка бы оскорбилась. Это естественно. В Англии, очевидно, целование рук было обязательным ритуалом вне зависимости от возраста и социального положения леди.
Но Владислав был рожден в Швеции. В семье еще более консервативной, чем семейство здешней королевской династии. Андеш подозревал, что воспитание его отстает от «моды», однако придерживался его принципиально. Он не планировал оставаться в Лондоне по окончании учебы, не планировал жить среди англичан. Признаться, он вообще хотел бы как можно скорее покинуть эту страну, где все напоминало ему о проклятье, о позорном клейме его семейства.
Что же касалось круга его общения на Родине, то там к подобному поведению относились, если не со снисхождением, то с пониманием. Шведы вообще жили по одному непреложному правилу, которое было емким, но значимым – «так положено». Если при каждом посещении шведского министерства магии было положено оставлять на входе все свои данные – от имени, до пола и возраста, сколько бы абсурдно это не звучало – все шведские волшебники это делали. Если в семье Кронгельмов было положено есть сладкое только по субботам, то в будние дни не Йёрген, не Владислав не смели и помыслить о том, чтобы попросить у родителей или домашнего эльфа конфеты. Таков был менталитет.
– Я смею надеяться, что образован достаточно. Вам не следует обижаться, мисс Блэк: в Хогвартсе, вероятно, целование рук незамужней леди – нечто естественное, в Швеции же это считается пошлостью, – совершенно спокойно ответил блондин на замечание девушки, наблюдая за тем, как шахматы на доске кружились, вставая на свои места. На самом деле, много чего еще было для шведов пошлостью. Так, например, Кронгельм никогда не обращался к незнакомым англичанам на улице, да, признаться, даже в Хогвартсе он редко выступал инициатором диалогов, поскольку в его стране так было не принято. Лишь крайне редкие, исключительные ситуации позволяли ему подобное поведение. Шведы редко звали кого-то в свой дом, если сами до этого не побывали в гостях у тех, кого хотели бы пригласить. И, вероятно, оттого в день их первой с мисс Блэк встречи родители его были так недовольны тем, что к ним навязались незваные – пусть и очень именитые – гости.
– Однако если мое поведение действительно Вас задело, я прошу у Вас прощения и возможности как-нибудь загладить свою вину. Что же касается «вульгарных игр», то я, скорее, имел в виду, что любое дело, вне зависимости от того, насколько простым оно кажется, требует определенной подготовки. Я очень рад, что Вы уверены в своих силах, но сам же предпочитаю знать, что моя уверенность подкреплена хотя бы теоретическим знанием, – словно бы в подтверждение его слов прозвучал пресловутый «шах», и слизеринец неприязненно поморщился. В шахматах, конечно, победой считался «мат», но, впрочем, не было ничего приятного в том, что брюнетка с такой легкостью решила за него половину партии, и была на полпути к победе, хотя он сам даже не соглашался играть с ней.
Признаться, Владислав чувствовал, конечно, что все эти слова произнесены, скорее, для того, чтобы действительно заставить его сыграть со скучающей леди хотя бы одну партию. И, в сущности, ему было несложно сделать ей подобное одолжение. Впрочем, в чем был интерес играть с заранее более слабым противником? Или мисс Блэк его таковым не считала?
Андеш откинулся на спинку кресла, обустраивая локоть на подлокотнике, и опираясь подбородком на свою ладонь. Его беспристрастный, задумчивый взгляд с доски переместился на лицо мисс Блэк. На самом деле, этот диалог казался таким забавным в своей пустоте. Велари делала вид, будто бы ей все равно, согласится ее однокурсник на игру или же нет, сам Кронгельм зачем-то ходил вокруг да около, вместо того, чтобы сказать уверенное «да» или безапелляционное «нет».
Блондин точно не знал, что такого невероятного в шахматах, что мисс Блэк так цеплялась за них, что была готова даже приплести к игре какой-то спор. Впрочем, в шахматах ли дело? Ей, очевидно, просто скучно. Было ли правильным развлекать себя за счет других? Конечно, вероятнее всего, нет. Но не следовало отрицать, что все чистокровные и богатые так делали.
Андеш вспомнил как в детстве, когда только он овладел своей палочкой, частенько издевался над уже повзрослевшим братом, который бы не мог ответить ему тем же. Это была его детская, злая месть за то, что когда они были младше, а у Владислава еще не было власти над магией в полной мере, Йёрген часто вымещал на нем злость, бросал или запирал одного, а, временами, оскорблял и поколачивал. Но «местью» это было ровно до того момента, пока блондин, к стыду своему, не стал получать от злоупотребления магией в отношении брата-сквиба какое-то неестественное, больное удовольствие.
Споры, в каком-то смысле, тоже были таким делом: победитель имел власть над проигравшим, и кто знает, насколько серьезными будут последствия у этой власти? Но даже осознавая это, Адеш слушал сокрусницу с легкой усмешкой на губах. Мисс Блэк определенно знала, что следует бить по его самолюбию. Вероятно, эти черты в нем – гордыню и тщеславие, задеть которые ничего не стоило – она заметила в нем еще давно.
– Вы не перестаете удивлять, мисс Блэк: кроме того, что Вы, судя по всему, знаете множество мужчин,  мечтающих стать мракоборцами,  Вы еще и увлекаетесь зельеварением или алхимией, если мне угодно, – в спокойном его голосе на несколько секунд проскользнули саркастичные нотки, а усмешка на лице Владислава стала чуть шире. Выпрямившись, молодой человек все же выдохнул, пододвигаясь ближе к шахматному столу.
Посмотрев на фигуры, молодой человек повернул доску рукой таким образом, чтобы белые фигуры оказались напротив собеседницы:
– Хорошо, я принимаю Ваши условия, мисс Блэк, и уступаю Вам первый ход. Прошу.

Когтевран, 6 курс
Диана Рошель МакГиллаври
Большой зал ==> Коридоры первого этажа

Александр Вилберн О'Коннел ==> Александр Вилберн О'Коннел, Тристан Итворд О'Коннел, Хлои Элис Гринграсс

– Доброе утро, сэр. Прошу прощения за то, что отвлекла от завтрака и не представилась, – отчеканила рыжая, выпрямляя спину и глядя на молодого человека – одного из немногих – снизу вверх. Тристан был прав: брат у него выдающегося размера. Зря она придралась к мальчишеской статистике – такого точно сложно не заметить, если встретил хотя бы однажды. Интересно, младший его брат тоже станет таким высоким и крупным, когда подрастет?
Сейчас О’Коннел младший был больше похож на сморчок.
– Меня зовут Диана Рошель МакГиллаври, сэр. Когтевран, шестой курс. Будем знакомы, – девушка – по прежней привычке своей – ухватила широкую ладонь молодого человека, которую тот даже не протягивал, и потрясла ее в крепком, совсем не девичьем рукопожатии.
Она бы, конечно, могла просто протянуть руку и подождать каких-либо действий от джентльмена, но времени у нее было не столь много: во-первых, в коридоре с ее нелегкими вещами стоял мальчишка Тристан, во-вторых, у нее, в отличие от Александра, после завтрака были занятия. А завтрак вот-вот кончится.
– Я встретила у входа в Большой зал Вашего брата, мистер О’Коннел. Он перепутал место встречи и прождал Вас в коридоре все это время. Он просил оказать ему содействие и найти Вас. Следуйте, пожалуйста, за мной, и поторопитесь – у меня не так много времени, – подытожила она и, не дав молодому человеку толком опомниться или ответить что-либо, круто развернулась на небольшом каблуке своих туфель, уверенным шагом следуя назад, к тому месту, где не столь давно оставила первокурсника со своими пожитками.
МакГиллаври особенно не следила за тем, шагает ли О’Коннел следом, или же он решил проигнорировать ее – это было уже не столь важно. Ее миссия состояла в том, чтобы найти гриффиндорца и сообщить ему о том, что его ожидают. Самой же ей еще следовало бы потом наведаться в библиотеку, поэтому Рошель хотела как можно скорее покончить со всем этим.
Каково же было ее удивление, когда переступив порог Большого зала, она увидела, что Тристан валялся на полу, в окружении ее разбросанных повсюду вещей. Удивленно вскинув брови, волшебница резко затормозила, хищно оглядываясь кругом. Первая мысль пришедшая ей в голову – кто-то сбил пацаненка с ног. Она была уже готова надрать таковому хулигану задницу, однако фигурка Хлои Гринграсс – старосты Слизерина – быстро дала ей понять, что, очевидно, виноватые или уже оштрафованы или их вообще нет.
Итворд выглядел мальчишкой тщедушным. Неужели не выдержал веса ее учебников? Пф, кому-то следует есть побольше каши!
– Доброе утро, мисс Гринграсс, – дежурно поприветствовала Рошель старосту, к удивлению, вообще не проявив к почти плачущему первокурснику никакого участия. Первое, что кинулась делать шестикурсница, когда подошла к ним ближе – стала собирать учебники и разбросанные некогда всюду пергаменты, с чертежами метел и креплений для ног на них, которые так удобно волшебством старосты были сложены в одну кучку рядом с пострадавшим.
Рыжая поднимала их с такой легкостью, будто бы увесистая стопка совсем ничего не весила. Ее тонкие длинные пальцы без особого труда удерживали увесистые фолианты:
– Если Вы не могли справиться с ношей, мистер О’Коннел, Вам следовало сказать мне об этом, а еще лучше – вовсе не предлагать оставить ее на Вас, – заметила Диана, строго глядя на раздосадованного мальчишку.

Хаффлпафф, 7 курс
Давид Картер-Ландау
Большой зал ==> У выхода во внутренний двор

Мэддисон Харпер Фоули, Мэриголд Хиллари Роули, Беатрис Хелен Кросс, Патрисия Энн Кросс ==> Один (неужели)

– Итак, как говорят в мире маглов, по рукам?
– Какая осведомленность о фразеологизмах маглов, – усмехнулся Картер-Ландау, а затем сразу же добавил, когда девушка, наконец, замолчала и дала ему время, чтобы согласиться или отказаться:
– Все же избавьте от «ритуалов», сотрудничать я согласен, – молодой человек открыл свой блокнот на пустом развороте, думая, что ему, возможно, придется записать что-то со слов редактора школьной газеты, однако, со временем, он понял, что это было бы бесполезной тратой времени. Мисс Фоули все говорила, говорила, говорила... Однако ценность рассказанного ей не стояла вровень даже с выеденным яйцом. Очевидно, в лице чистокровной волшебницы мир мог бы потерять прекрасного депутата: те тоже много чего говорили с трибун и, казалось, речь они ведут о чем-то существенном и важном, но, если чуть напрячься и пораскинуть мозгами, за мишурой красивых слов не стояло ровным счетом «ничего».
Право, если бы контевранка ответила ему просто «мне ничего неизвестно», они бы куда меньшее количество времени терпели друг друга. Казалось, что целая вечность пролетела за зря. Давид не допускал мысли, что девушкам известно больше и они просто из вредности скрывают от него интересующую его информацию. Куда более реально было поверить, что газета умела лишь придумывать факты с потолка и поливать грязью других, нежели находить достоверные сведения, подкрепленные реалиями.
Конечно, в словах Мэддисон Фоули была некоторая доля разумности – поспрашивать других семикурсников или студентов их общего с Бенджамином факультета. Поискать не только приятелей, но и недругов. Но, впрочем, девушка не открыла юноше Америку своим предложением. Он и сам знал, что следовало бы так сделать. Просто надеялся сократить путь. И, видимо, зря надеялся.
Второй раз он уже сталкивался с чистокровными нос к носу, и второй раз убеждался в том, что кроме бесполезности в жизни, их статус ничего не дает. Он отложил свой блокнот и сунул его назад, в карман своей мантии вместе с погрызенным карандашом, который тоже вынул оттуда недавно.
Но более противным в этой ситуации было то, что за это бессмысленное сотрясание воздуха он тоже должен что-нибудь ответить. Впрочем, на счастье, вопрос мисс Фоули был невинным и незначительным: Давиду было несложно рассказать ей, что он делал между ужином и отбоем, раз уж его личная жизнь так сильно интересовала девушку.
– Что ж, благодарю за то, что уделили мне кусочек своего драгоценного времени, леди, – поднимаясь из-за стола, ответил Давид после всего, что ему успели наговорить. Оставаться здесь уже не было ни желания, ни смысла. Конечно, Картер-Ландау помнил об их «сделке» и своих обязательствах в ней. Он поправил рукава своей мантии, а затем улыбнулся всем леди, сидящим за столом, разом, и размеренно протянул:
– Я очень много, где был в это время. Признаться, несмотря на то, что я хромаю, я посетил массу мест, от Большого зала, до гостиной факультета, совятни... Не знаю, может быть, я был еще где-то, так сразу разве упонишь, с моей-то манерой бегать по коридорам  сшибать людей? – он хищно прищурился, бросив на Патрисию, которая все это время с опаской рассматривала его, насмешливый и одновременной вызывающий взгляд.
– Но в одном могу Вас заверить точно: где бы я ни был, у моих перемещений найдутся свидетели. Если Вам угодно, можете тоже поспрашивать хаффлпаффцев об этом. Всего доброго, – он отмерил дамам короткий кивок-поклон головы, после чего покинул стол когтевранцев, покидая Большой зал походкой настолько ровной, насколько это позволяло текущее его состояние.
Что ж, хоть полезного вынесено и было мало, молодой человек смог бы хотя бы составить некоторый план дальнейших действий. Он на ходу перечитывал переписанный из записки Бенджамина текст, тяжело вздыхая. Не было похоже, что это просто бредни сходящего с ума студента. Иначе стал бы он отдавать ее Лесли, когда тот посетил Больничное крыло?
Скорее всего, записка значила что-то еще. Пароль? Шифр?
– «Апаре-три... Три», – брюнет чуть нахмурился. Единственное, что упоминалось в тексте трижды – деревья. Вишня, слива и фундук. Фундук еще называли орешником, если куст вырастал высоким с толстым стволом. Из него и из вишни делали волшебные палочки. А делали ли палочки из сливы?
Да и стоило ли так концентрироваться на этих деревьях?
Семикурсник вышел к выходу во двор, но оставался под крышей, чтобы не промокнуть под разыгравшимся дождем. Он втянул носом влажный воздух и прислонился лбом к одной из холодный каменных колон. Ему следовало думать о ЗОТИ, но никак об Уоллсе и его дурацких записках.

Последнее изменение внесено Sonbe (02-07-2020 в 11ч56)


https://c.radikal.ru/c18/1806/c3/9b32f1d2a124.gif https://a.radikal.ru/a20/1806/91/3c11762aaa5d.gif https://c.radikal.ru/c18/1806/c3/9b32f1d2a124.gif

Офлайн

#1675 02-07-2020 в 14ч06

Гвардия Абсента
MiaCorra
Осилившая Даху
MiaCorra
...
Сообщения: 2 797

Гриффиндор и Когтевран
Александр Вилберн и Тристан Итворд О’Коннел
Большой зал и Коридор у большого зала
Диана Рошель МакГиллаври, Хлои Элис Гринграсс


- Да, приятно познакомиться, – парень взглянул на то, как трясла его руку новая знакомая с Когтеврана. Рукопожатие рыжей ничуть не уступало по силе какому-нибудь субтильному юноше, во всяком случае, для леди это было довольно необычно. Даже в Дурмстранге девушки пытались всеми силами выглядеть женственнее, несмотря на то, что большинство учащихся были мужского пола, а климат достаточно суровым. Они никогда не трясли вот так вот руки, максимум слегка сжимали пальчики, когда брали их ладонь в знак приветствия. В его команде, в основном составе, была одна девушка, которая по силе и игре могла дать жару и самым суровым игрокам. Как только ее ноги отрывались от земли, и она взлетала на метле в воздух на спортивной арене, девушка становилась настоящей фурией, которая могла покрыть такими отборными словами, что уши могли увянуть и у самого грубого человека, про действия и вовсе можно было не говорить. Когда же тренировка заканчивалась, то суровая девочка вновь становилась нежной бабочкой, грациозно порхающей по коридорам, смеющейся и разговаривающей с подружками о насущных девичьих делах. Парни из команды иногда по-доброму посмеивались над ней, зная, какая она на самом деле, но в лицо никто ничего не говорил, зная, что получат после.
Александр скользнул взглядом по Диане, отмечая слегка неряшливый вид, сидящую мешком форму, торчащие петухи из прически, хотя эту хлипкую, тонкую косичку, шириной с его большой палец вряд ли так можно было назвать. Может быть эта девушка состояла в команде своего факультета, предпочитая практичности, важной в спорте, внешний вид. Взгляд зацепился за хлебные крошки, оставшиеся на мантии, но сказанные шестикурсницей слова, заставили гриффиндорца нахмуриться.
-Моего брата? – переспросил молодой человек, напрягшись. Правда, оказалось, что ребенок просто перепутал место встречи, а с ним не случилось ничего дурного. Вилберн не успел поблагодарить девушку, как она уже пошла на выход, сообщив о том, что у нее мало времени. Какая занятая особа, оказывается эта леди. Брюнет тут же пошел следом за рыжей, не собираясь задерживаться ни секунды. Если так подумать, то он сам был виноват. Надо было выйти в коридор и проверить, как только младший брат не пришел вовремя. Все же он еще маленький, хоть и достаточно умен для своего возраста.
Лежавший на полу Тристан открыл налившиеся слезами глаза и посмотрел на подоспевшую старосту. Всхлипнув, мальчик посмотрел на значок, на который указала девушка, а затем на нее саму. Светлые волосы слизеринки и доброе выражение лица говорили первокурснику, что этой леди можно верить, ведь она помогла ему, собрала вещи, уложила их аккуратно в стопки на полу. Слегка трясущейся рукой, О’Коннел принял руку Хлои и встал с пола, чувствуя, как жжет лоб, а нижняя губа трясется.
- Спасибо, мисс Гринграсс за помощь, - отпустив руку, мальчик поблагодарил девушку и уставился в пол, увидев боковым зрением, что приближается Рошель. Ему было перед ней очень стыдно, что он не смог справиться с таким простым заданием, ведь нужно было просто подержать книжки и не двигаться. Поэтому, когда девушка к нему обратилась, Тристан покраснел еще сильнее.
- П-прости-тите по-пожалуйста. Я не… не хотел. Случайно оступился, вот и… - все же заплакав, маленький брюнет даже не заметил, как к нему сзади подошел старший брат и, присев на корточки, развернул к себе и прижал к своему плечу.
- Я должен поблагодарить Вас, мисс Рошель и Вас, мисс Гринграсс, - он не знал лично девушку, но услышал, как ее назвала Диана, - Спасибо, что помогли моему брату, - улыбнулся парень, после чего спросил у Тристана поблагодарил ли он леди, и тот сначала закивал головой, мол да, но потом вспомнил, что рыжей то не сказал слова благодарности.
- Спасибо Вам, мисс Рошель, что… что нашли моего брата - отлипнув от плеча брата с зареванным лицом, мальчик всхлипнул и посмотрел на рыжую, но, испугавшись, что она снова начнет его ругать быстро спрятался.
- Если Тристан что-то испортил из ваших вещей, то скажите мне пожалуйста, я Вам все возмещу. Это не будет проблемой, - погладив мальчишку по голове, парень перевел взгляд на старосту и обратился к ней, - Простите, что не могу представиться, как полагает, мисс Гринграсс. Меня зовут Александр О’Коннел. Вы видели, что здесь произошло? – спросил Александр и невольно сравнил двух девушек. Они были совершенно разными, несмотря на то, что были примерно одного возраста. И дело тут было не в росте, который в прочем у Дианы тоже был на удивлении нестандартным, а в ауре, которую излучала каждая из них. В образе слизеринки от макушки до пят читалась чистая кровь, в то время, как в Диане об этом говорила лишь фамилия, которую Вилберн прекрасно знал, купив там ни одну свою метлу. В прочем, это все было неважно, ведь она не отказала ребенку и нашла его в Большом зале, за что он ей был искренне и очень сильно благодарен.

Онлайн

Страницы : 1 ... 65 66 67 68 69 ... 71